Христианская демократия в России

Глава 5. Трансформация почвеннических идей ("патриоты")

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

В устоявшихся партийных структурах деятельность руководителя ограничена твердым идеологическим курсом партии и строгой демократической процедурой. В российских неустоявшихся партиях личность создателя и лидера партии имела первостепенное значение.

А.И. Огородников прошел диссидентскую школу, активно защищал права верующих при Советской власти, провел восемь лет в заключении, и его приход к традиционной западной социально ориентированной христианской демократии логичен. Совсем иная судьба у основателя Российского христианского демократического движения В.В. Аксючица[1].

В 1987 году, объединившись с христианским публицистом Глебом Анищенко, В. Аксючиц приступает к выпуску самиздатского литературно-философского журнала "Выбор", который претендовал на роль серьезного публицистического издания почвеннического направления. Идейно и стилистически он противопоставлялся правозащитному "Бюллетеню христианской общественности", издаваемому в то же время Александром Огородниковым.

Богатый опыт "шабашника" Аксючиц использовал в новых экономических условиях, став одним из руководителей научно-производственного кооператива "Перспектива" и членом правления одного из первых в СССР совместных предприятий – советско-панамского СП "ПЮИК".

В противоположность священнику Глебу Якунину и А.И. Огородникову, которых долгая борьба с Советской властью навсегда сделала "антигосударственниками", Аксючиц, человек совсем иной формации, предложил строить новое свободное общество в рамках старого государства – СССР, освободившись от пут коммунистической идеологии и соединив демократию с православием на национальной патриотической почве. Отчасти он явился продолжателем диссидентского патриотического направления, выступавшего с идеями христианизации коммунистов, о чем шла речь выше. В апреле 1990 года Аксючиц с единомышленниками создает РХДД – правую ветвь русской христианской демократии. Это была прямая реакция на возникновение в 1989 году ХДСР А. Огородникова.

В течение 1988–1989 годов Виктор Аксючиц выступает в самиздате с двумя программными статьями, в которых пытается сформулировать свои позиции по двум важнейшим вопросам – государственному и национальному. Статья "Смена вех" анализирует политические шаги М. Горбачева и посвящена государственному устройству СССР. Статья "Западники и почвенники сегодня" рассматривает национальные проблемы.

В "Смене вех" Аксючиц призывает всеми силами избежать радикальных средств и переворотов в переустройстве страны и совершать изменения последовательно. Для этого он настаивает на необходимости постепенного переноса властного центра тяжести с компартии на советы депутатов. По мнению автора, это позволило бы избавиться от коммунистической идеологии и в то же время сохранить страну в границах СССР.

Во второй из упомянутых статей речь идет о том, что при переходе от тоталитарной системы к демократической в любом государстве действует универсальный закон: спасение через религиозное и национальное возрождение. Это возрождение может быть единственной альтернативой интернациональной коммунистической силе, виновной в разрушении государственности целого ряда стран, в том числе и России. Но здесь, по мнению автора, сталкиваются два мировоззрения: западническое и почвенническое. Оба имеют свои изъяны. Западническое сознание, пишет Аксючиц, ориентировано на западные образцы, которые принято считать общечеловеческими, и "неспособно признать, что для России гибельны искусственные заимствования и насильственные утопические внедрения... Общечеловеческая истина о суверенности каждой национальной культуры западниками признается, но только не в отношении России". Далее автор приводит примеры возрождения национальной идеи в Польше, Прибалтике и Грузии, которые поддерживаются "западниками". Он утверждает, что все эти страны нарушают права национальных меньшинств, но те же "западники" в ответ хранят молчание.

Однако, по мнению Аксючица, почвенники тоже ущербны, ибо несут на себе отпечаток "марксистско-ленинского дурмана": "Почему наши патриоты готовы видеть врагов России и русского народа в ком угодно, только не в лице той идеологии и той силы, которая принесла стране и народу беспримерные в истории бедствия? Но поскольку все же кто-то виноват, то это могут быть только "не наши"". Далее Аксючиц пишет, что эта патриотическая узость заслоняет от почвенников "святая святых русской культуры – православие" и не дает им осознать всю важность христианского православного возрождения страны. Тем не менее, критикуя почвенников, автор предпочитает их западникам, указывая, что для последних западничество – "окончательный выбор, духовная ориентация", а заигрывания почвенников с ленинизмом – это лишь "болезненное искажение и искреннее заблуждение", которые можно излечить.

Развивая логически построения Аксючица, можно сказать, что если "западники" избавились от коммунистической идеологии, а "почвенники" все еще ею болеют, то коммунизм есть "почвенническая" болезнь, а вовсе не интернациональная. Автор не замечает, что вкладывает в руки противника еще один аргумент в пользу старого обвинения русских в якобы присущем их природе коммунизме. Он намекал на существование всесильных мировых антирусских заговоров, возводя вопреки всем христианским понятиям зло в абсолют, и оставлял коммунистов и патриотов по одну сторону баррикады, а демократов и западников – по другую. Аксючиц пытался оправдать противоестественное соединение атеистов-коммунистов и православных патриотов, единственной точкой пересечения которых была державная идея.. В этой непоследовательности скрыт корень всех будущих противоречивых действий Аксючица: борьба с коммунизмом как идеологией и попытки сотрудничества с прокоммунистическими силами как потенциальными союзниками.

В. Аксючиц признает, что обе позиции могут привести к крайним последствиям: либо к "расчленению" СССР и России, либо к сохранению монолита коммунистической империи. Выход он видит в формировании нового христианского политического движения, наполненного тем, что впоследствии он назовет "просвещенным патриотизмом".

Концептуальные взгляды основателей РХДД изложены в Декларации Движения[2], которая была написана в 1990 и существенно дополнена на Втором соборе РХДД (1992). Она содержит изложение принципов социального христианства, которые дают обоснование христианской политике. Начинается декларация с утверждения, что гражданская "аполитичность" христиан и нежелание участвовать в политической жизни общества основана на фарисейском, ложно-аскетическом понимании мирского делания и что такое отношение к политике – не что иное, как "своего рода манихейство".

Отказ от участия в политике (не обывательская пассивность, а активный сознательный отказ) авторы Декларации трактуют как манихейское отгораживание от мира и нежелание противостоять "безбожным и богоборческим силам, пядь за пядью захватывающим мир, который покинули христиане". Этот аргумент в защиту христианской политики можно рассматривать не столько как логический, сколько как психологический. Он должен был убедить верующего человека: если тот уклоняется от политики, то является не меньше чем фарисеем и манихеем, – что для добропорядочного православного является прямым обвинением в ереси. Огородников с единомышленниками пытались возбудить политическую активность христиан наивными, но позитивными призывами "преобразить мир", Аксючиц же становился в позу обвинителя христиан, предавшихся в своем аполитизме жесточайшей ереси.

Далее Декларация предлагает еще более рискованные богословские ходы. Авторы цитируют знаменитый таин­ственный седьмой стих второй главы Второго послания Апостола Павла Солунянам: "Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь". Традиционно эта фраза объясняется следующим образом: дело беззакония (безбожия) тайно уже подготовлено, но не может открыто выступить против Бога, покуда из мира не взята некая сила, удерживающая зло. Что это за сила, в чем или в ком она заключена, Апостол не сказал. Понятие "удерживающего теперь" не открыто. Это одна из Тайн, существование которых православным сознанием воспринимается вполне органично. Авторы Декларации вводят свою трактовку: "...понятие "удерживающего теперь" широко... В условиях современного мирового кризиса в него можно включить и христианское делание вообще, в том числе участие в политике. Сегодня такое участие удерживает мир от беззаконника, который, воцаряясь в мире, уничтожает данную человеку от Бога свободу выбора".

Предлагаемые богословские уравнения (не участвуешь в политике – еретик; участвуешь – праведник, удерживаешь "беззаконника") были рассчитаны на массовое околоправославное сознание. Декларация наполнена сентенциями-приговорами такого типа: "если мы отвернемся от мира и умоем руки по примеру Пилата, то произойдет у нас и по нашей вине страшная трагедия". Фактически тот, кто не следовал за РХДД, приравнивался к распинателям Христа. Эти положения противоречили уверениям, что целью политической деятельности христиан является "сохранение и закрепление за всеми возможности свободно исповедовать, проповедовать и осуществлять собственный идеал без ущемления других".

Первый вариант Декларации (1990)[3] завершается изложением взглядов на демократию, патриотизм и частную собственность. Авторы признают частную собственность священной, поскольку она "утверждает человека как свободную личность, удовлетворяя естественное право на самодеятельность и самостоятельность, вызывает духовные мотивы для напряженного труда, высвобождает творческую инициативу" и т.д.

Патриотизм трактуется как любовь к родине, которая воплощена в служении нации во имя исполнения замысла Творца относительно нее (нации). Оговаривается, что истинный, или просвещенный, патриотизм не приемлет шовинизма и является единственным источником понимания "красоты и духовной высоты других народов".

Поскольку свобода человека в государстве очерчивается правом, демохристиане признают необходимость правового демократического государства, построенного на нормах христианской нравственности. Они предлагают строить свободное общество на основах "творческой национальной демократии" и раскрывают этот термин, перечисляя необходимые предпосылки: высокий уровень правосознания народа, который должен понимать и ценить свободу, уметь ею пользоваться; хозяйственная самостоятельность граждан; необходимый уровень образо­вания; наличие политического опыта, приучающего к самостоятельному и честному суждению.

В дополненной Декларации (1992) рассмотрено положение России после августа 1991 года и сделан следующий вывод: победа над ГКЧП принципиально устранила основные препятствия на пути истинного национального возрождения, поскольку пал коммунистический режим. Но одновременно с падением коммунизма оказались раскрепощены силы, враждебные российской государственности. Власть захватило новое поколение "интернационального люмпена", характеризующегося беспочвенностью и безнациональностью. Так констатировалось начало борьбы между "патриотическими" и "антинациональными" силами. Свое же место члены РХДД обозначают в центре и называют себя умеренными национальными консерваторами или либеральными почвенниками. В либеральном почвенничестве РХДД видит основу единения общества, некую "площадь согласия". Идеи либерального почвенничества и просвещенного патриотизма рассматриваются идеологами РХДД в качестве ключа к поискам "третьего пути" между демократической анархией и тоталитаризмом[4].

Итак, к моменту основания РХДД перед его лидером стояла трудная задача: найти единственно верную политическую линию где-то посередине между православием и либеральными реформами. При этом В. Аксючиц стремился проплыть между рифами левого и правого радикализмов, не разбившись о них. Он решает, что ближе всего к нему лежит христианская демократия, и объявляет о создании РХДД.

Весна 1990 года вошла в историю как эпоха первых свободных выборов и магической популярности слова "демократия". Патриотизм был не в моде, и надо отдать должное смелости Аксючица, выдвинувшего тезис о просвещенном патриотизме. Создатели РХДД пообещали вырвать патриотическую идею из иррациональной стихии национал-большевизма.

Позиции РХДД, изложенные в Декларации, трудно сочетались с общепринятыми христианско-демократическими установками, о которых шла речь выше, и его попытку адаптировать православие и патриотизм к демократии следует понимать как попытку создать именно русский вариант христианской демократии. Однако создать единое стройное оригинальное христианско-демокра­тическое учение не удавалось, и лидеры РХДД, когда невольно, а когда и сознательно, выступали то в роли демократов, то в роли патриотов.

Роберто Папини[5] как-то заметил, что христианскую демократию постоянно преследовало "почти шизофреническое раздвоение между духовными ценностями и политической практикой, которая развивается полностью в прагматическом направлении". Эту жесткую оценку, без сомнения, можно отнести и к практической деятельности политиков из РХДД.

Так, во время предвыборной кампании 1990 года ни один лидер РХДД не баллотировался в качестве христианского демократа. Ни Аксючиц, ни Якунин, ни Полосин, ни Борщев. Ни в одной листовке нет аббревиатуры "ХД", и это несмотря на то, что в дни выборов (март 1990 года) полным ходом шла подготовка к организации РХДД, а через неделю после выборов прошло подготовительное собрание его участников. В одном из интервью того времени[6] Глеб Анищенко говорит: "Мы три года вынашивали планы, готовили базу для своей организации. Организовали два совместных предприятия с Италией и Панамой, сеть кооперативов. Сформировали свою структуру. Разработали программные документы". Так отчего же в предвыборных программах христианские демократы утаили свою партийную принадлежность? Более того, Виктор Аксючиц, по словам того же Г. Анищенко, во время избирательной кампании пригласил агитировать за себя ту же команду, которая только что успешно привела в депутатское кресло Сергея Станкевича, не имевшего ни к христианству, ни к православию ни малейшего отношения[7].

Священник Вячеслав Полосин, сопредседатель РХДД, баллотировался как православный священник и автор работы о влиянии религии на развитие экономики и сельского хозяйства. Цитируем его программу: "Духовное преображение общества... Воспитание детей по заповедям Божиим... Религиозное обучение... Политический плюрализм... Борьба с мафией... Отмена привилегий... Свежие продукты на стол трудящихся... Наказы избирателей – закон для депутата" и проч.[8]. Щедрый популизм, и ни слова о христианской демократии.

Предвыборная программа[9] Виктора Аксючица строго укладывалась в рамки общедемократических установок: отмена монополии компартии, приоритет прав личности, суверенитет России[10], поддержка малоимущих, переход к профессиональной армии, возвращение храмов, национальное самоопределение народов. Внизу листовок стояла подпись: "внепартийный, независимый кандидат В.В. Аксючиц поддерживает платформу блока демократических кандидатов РСФСР "Демократическая Россия"". Даже отраженный свет "Демроссии" обеспечивал в 1990 году успех на выборах. Аксючиц прошел как чистый демократ, и такие его утверждения, как "наши идеи находят все большее понимание среди граждан" и "мы, христианские демократы, стали народными депутатами"[11], не отражали реальной ситуации. В то же время Александр Огородников баллотировался как "христианский демократ". На его листовках огромными буквами было выведено "ХДС России", но, несмотря на привлекательную в условиях тех выборов биографию "узника совести", он их проиграл. За христианскую демократию не голосуют.

"Шизофреническое раздвоение", о котором говорит Р. Папини, постоянно преследовало РХДД. В официальных заявлениях доминировали демократические лозунги, в частных интервью – патриотические. Лидеры РХДД пытались, по выражению Аксючица, "учитывать все реально действующие политические силы... а реалистическая политика требует для достижения поставленной цели разумной доли компромисса, дипломатии, балансирования"[12].

Для того чтобы глубже понять РХДД, необходимо познакомиться с его внутренним устройством. Российское христианское демократическое движение было создано в качестве народного движения, объединявшего "разнообразные инициативы православных христиан России" (христианские кооперативы, совместные предприятия, изда­тельства, творческие коллективы, молодежные и благотвори­тельные организации), плюс политическая партия. "Основой движения, – писал Аксючиц, – является вновь созданная партия РХДД".

Здесь мы вынуждены обратить внимание на парадоксальную вещь: внутри движения РХДД с самого его основания существовала отдельная политическая партия с тем же названием. Наличие РХДД-партии и РХДД-движения вносило путаницу, и многие бывшие члены РХДД не могли внятно объяснить нам, членами которого РХДД они числились – движения или партии. Первый параграф устава читался двояко: РХДД есть "общественно-политическая организация (партия), объединяющая сторонников преобразования всех сфер жизни страны на основе норм христианской морали". Членом РХДД-движения мог стать любой гражданин, разделяющий Декларацию РХДД и готовый выполнять требования устава. Член РХДД-партии кроме Декларации должен был дополнительно разделять положения политической программы, а также соблюдать устав.

Парадокс заключался в том, что члены как партии, так и движения подчинялись одному и тому же уставу, зарегистрированному министром юстиции Н. Федоровым 6 июня 1991 года и внесенному в Государственный реестр уставов общественных объединений РСФСР под номером 141. Выданное свидетельство удостоверяло, что РХДД является общероссийским объединением, а его руководящим органом объявлялась Дума РХДД. В разделе "цели деятельности" значилось: "Духовное и культурное возрождение страны; создание условий для свободного и осознанного политического волеизъявления граждан; участие в формировании высших и местных органов власти, а также осуществление власти через своих представителей избранных в Советы народных депутатов; экономическое возрождение страны"[13].

Как обычно, один из самых интересных разделов устава – раздел о высших органах организации. Высшим органом РХДД являлся Собор (Съезд). Собор избирал руководящий орган – Думу. Дума избирала сопредседателей и формировала Политсовет. Сопредседатели были подотчетны Думе, осуществляли текущее руководство, распоряжались финансами, представляли интересы РХДД и проч. Политический совет являлся консультативным и координационным органом. Его решения носили сугубо рекомендательный характер. РХДД-партия ставилась в зависимость от РХДД-движения и была ему подконтрольна. Таким образом, рядовой член РХДД-движения мог быть спокоен, что дочернее предприятие движения – РХДД-партия – будет действительно блюсти интересы всей полноты христианского демократического движения, а не только свои собственные.

Однако параллельно этому зарегистрированному уставу существовал отдельный устав для внутреннего пользования, о существовании которого многие рядовые члены РХДД-движения (особенно, как мы убедились, в регионах) не догадывались. По этому теневому уставу и функционировало РХДД.

Согласно теневому уставу, высшим органом РХДД в период между Соборами был Политсовет, а не Дума. Руководил Политсоветом председатель РХДД-партии[14]. Он заключал от имени РХДД договоры, обладал правом подписи финансовых документов. Отдельным пунктом оговаривалось, что в "чрезвычайных обстоятельствах" функции коллегиальных органов исполняет председатель. Именно этот устав был использован весной 1992 года при подавлении внутренней оппозиции, несогласной с резким поправением курса РХДД[15]. Также Политсовет брал на себя функции по выдвижению кандидатов на государственные посты, что, по зарегистрированному уставу, должна была делать Дума, которой здесь отводилась роль "структурного подразделения". Таким образом, по теневому уставу, РХДД-движение было поставлено в зависимость от РХДД-партии и полностью контролировалось ее председателем. Летом 1992 года на Втором соборе РХДД этот теневой устав был узаконен [16].

Форма христианского движения позволяла быстро наращивать численность[17], отсортировывать людей для партии и открывала широкие возможности для политического маневра. В то же время РХДД-партия полностью контролировала Движение, направляла в нужное русло и заставляла в конечном итоге работать исключительно на реализацию программных задач.

Программа Российского христианского демократического движения базировалась на трех основных тезисах: внедрение христианских ценностей в жизнь общества; принципиальный антикоммунизм; концепция просвещенного патриотизма. На Втором соборе РХДД в июне 1992 года было объявлено, что первые два пункта выполнены.

Для выполнения первого пункта необходимо было разрушить систему государственного атеизма и предоставить политические гарантии свободной религиозной проповеди. Став депутатами Верховного Совета РФ и получив рычаг власти в виде Комитета по свободе совести при ВС РФ, в который вошли Аксючиц, Полосин и Якунин[18], лидеры РХДД действительно способствовали демонтажу официального атеизма, приняв участие в разработке нового закона "О свободе вероисповеданий"[19] и в упразднении Совета по делам религии. Второй пункт – борьба с государственным коммунизмом – оказался выполненным автоматически после распада СССР. Что же касается идеи просвещенного патриотизма, то ее реализовать не удалось.

До августа 1991 года на политической арене реально действовали две силы: коммунистическая и демократическая. Национальные и патриотические группы были крайне слабы и, несмотря на близость многих взглядов, РХДД намеренно избегало сотрудничества с ними, а осенью 1990 года вступило в коалицию "Демократическая Россия". Объединившись внутри "Демроссии" с еще двумя партиями – ДПР Н. Травкина и кадетами В. Астафьева – в блок "Народное согласие", РХДД начало активно отстаивать свою принципиальную позицию ("мы желаем смены политического режима, а не разрушения государственности"[20]) и так же активно обвинять остальных членов коалиции в тайном желании "расчленить" СССР, а затем и Россию на множество отдельных национально-государственных образований. ""Демократическая Россия", – писали они, – постыдно бежит от патриотических идеалов, уклоняется от защиты российских интересов... Коалиция демократов-государственников и демократов-патриотов призвана стать политической силой благотворных преобразований в России"[21].

Отношения внутри Демроссии между "леворадикальными" и "конструктивно-демократическими" силами, к каковым причисляло себя "Народное согласие", постепенно обострялись. Демократы не желали принимать патриотические концепции РХДД, упорно противостояли подписанию "союзного договора" и, надо сказать, были в этом вопросе дальновиднее РХДД, лидеры которого буквально накануне августа 1991 года организовали мощную кампанию за подписание "союзного договора".

18 августа 1991 года на заседании политического актива РХДД в Белом доме Глеб Анищенко говорил: "Группа Афанасьева пытается всячески затормозить принятие таких документов, как Союзный договор, аргументируя тем, что в нем много недостатков. Референдум 17 марта 1991 года показал, к чему стремятся народы нашей страны, – к сохранению СССР"[22]. РХДД сильно надеялось на заключение 20 августа 1991 года Союзного договора и готовилось к регистрации своей партии на союзном уровне для того, чтобы активно включиться в намечавшуюся кампанию по выборам Верховного Совета СССР и президента СССР.

Ко Второму съезду Демроссии (09.11.91) ее противоречия с "Народным согласием" стали настолько очевидны, что позволили Виктору Золотареву[23] заявить: "Дальнейшее сосуществование между блоком "Народное согласие" и остальными частями "Демокра­тической России" становится все более невозможным"[24]. В ноябре 1991 года РХДД официально выходит из "Демроссии".

Надо заметить, что в теоретических построениях РХДД был некоторый изъян. Требование одновременно отменить коммунистическую идеологию и сохранить СССР доста­точно противоречиво, поскольку именно эта идеология и цементировала страну. Гибель идеологии, чего страстно добивался Аксючиц, вызывала к жизни необратимые тенден­ции к распаду страны. Аксючиц, жертва постоянного внутрен­него противоречия, сжигал свой дом и рыдал над пепелищем одновременно.

На наше абстрактное предположение, что России придется пережить свое средневековье и выжить через раздробленность, Глеб Анищенко в интервью, данном автору в Белом доме 18 августа 1991 года, ответил: "Я против всяких исторических аналогий и еще раз повторяю, что люди прого­лосовали за союзное государство"[25]. Как бы там ни было, но пункт программы РХДД о ликвидации коммунистической идеологии в качестве господствующей выполнила сама история.

Третья часть программы касалась концепции просвещенного патриотизма, которая, по мнению РХДД, должна лечь в идеологическое основание будущего государственного устройства России. Лидеры РХДД утверждали, что сегодня демократическое движение делает акцент на правах личности и частной собственности, патриоты и коммунисты – на правах нации и государственности, а христианские демократы умело сочетают и то и другое, выступая за государственность без коммунизма, за патриотизм без шовинизма и за демократию без разрушительного леворадикального экстремизма. В вопросе государственного правления РХДД придерживается "непредрешенческой" позиции, мотивируя ее желанием не навязывать народу свои взгляды. Народ, согласно РХДД, должен сам сделать свой выбор, проявив волю через созыв Земского собора или Учредительного собрания.

У некоторых исследователей сложилось впечатление, что за подобной позицией скрываются монархические привязанности РХДД, которые оно не желало афишировать. Научный сотрудник Института гуманитарно-политических исследований Марина Разоренова[26] пишет: "Упреков в адрес монархической ориентации Программы РХДД было немало. Возможно, поэтому, а возможно, окунув­шись в реальную политическую ситуацию, Декларация РХДД по текущему моменту, принятая 18.08.91, высказала однознач­ное отношение к монархии: "...на современной стадии развития политического и религиозного сознания общества ста­вить вопрос о монархии как о форме государственного правления в современной России может только политический авантюрист"".

Однако в декабре 1992 года, отвечая на вопросы американского журналиста Лукана Уэя, лидер РХДД В. Аксючиц сказал: "Для такой огромной многонациональной страны, как Россия, оптимальная форма правления – конституционная монархия. Но это единственная форма правления, которую невозможно навязать обществу насильно". Таким образом, заключает М.А. Разоренова, "отсутствие открытой монархической платформы в программе РХДД вовсе не означает отсутствия монархических симпатий у его лидера".

Можно предположить, что действительные представления идеологов РХДД о будущем государства не были ясны окончательно им самим. Об этом свидетельствует еще одно высказывание Глеба Анищенко на Втором съезде РХДД: "В идеале мы видим Российское государство близким к тому, как его видит Солженицын, – как единое государство славянских территорий и Казахстана, отношения же с большинством республик бывшего СССР могут строиться на конфедеративной основе"[27].

Но если формы правления и административное деление и не были ясны, то идеологические основы сформулированы достаточно четко. РХДД видит в качестве будущих скреп России национально-патриотическую и религиозную идеи. О национально-патриотических воззрениях РХДД ("творческая национальная демократия", "просвещенный патриотизм") речь шла выше. Рассмотрим подробнее религиозную идею.

Теоретики РХДД считали, что духовные и религиозные искания граждан, с одной стороны, дают несомненный толчок к развитию общественного самосознания, но с другой – приводят к неизбежной дестабилизации общества, поскольку непроизвольно дробят его по религиозному признаку. "Перемещения и изменения в религиозном спектре общества (возникновение расколов, сект, инородных вторжений) являются бродильным элементом почти любой политической смуты"[28].

Отсюда следует вывод: поскольку Православная церковь на протяжении веков была основой российской государственности, то она и сегодня должна стать цементирующим началом РФ. Если эту мысль выразить прямо, ее следует сформулировать так: одному государству – одна религия. Цитируем документ РХДД: "Политики, стремящиеся к стабилизации общества, должны ясно осознавать, что единство РПЦ может стать серьезным образующим началом и для государственного единства"[29]. Поэтому, следует вывод, государственная политика должна быть направлена на поддержку Православной церкви.

Надо сказать, что через Вячеслава Полосина, возглавлявшего Комитет по свободе совести при ВС РФ, РХДД довольно успешно проводило в жизнь эту политику, претендуя на роль "мозгового треста" по выработке новой государственной идеологии и конкурируя тем самым с самой РПЦ МП, ведущей собственную политику в том же направлении.

После окончательного разрыва с "Демроссией" логика борьбы за распространение идеологии просвещенного патриотизма заставила РХДД искать союзников справа. Первым шагом стало проведение в феврале 1992 года "Конгресса гражданских и патриотических сил России", завершившегося созданием Российского народного собрания (РНС) – блока партий и общественных организаций патриотической направленности. Как организатор всего блока, РХДД намеревалось объединить либеральных патриотов или привить либеральные идеи умеренным патриотам. Но этого не получилось, поскольку подавляющее большинство патриотических организаций к тому времени уже находилось под сильным влиянием прокоммунистических организаций, опирающихся на патриотических лозунги. Идя на компромиссы ради сохранения союзников, РХДД постепенно приобретало в глазах общественности имидж все более правого движения.

В 1992–1993 годах обсуждалось возможное вступление РХДД во Фронт национального спасения (ФНС), организацию, объединившую радикальных патриотов и коммунистов. Неопределенность позиции руководства (по вопросу вступления в ФНС) вызвала серьезный раскол внутри партии. Часть членов обвинила Аксючица в том, что в стремлении победить "Демроссию" он пошел на союз с коммунистами, участвовал в совместных манифестациях с "Трудовой Россией", чем нарушил антикоммунистические принципы партии. Критикуя Аксючица, священник Вячеслав Полосин сказал: "Это то же самое, как если бы Русская Православная Церковь боролась с католицизмом, призывая на помощь содомитов"[30].

В конце концов, В. Аксючиц отказался от коалиции с ФНС, но остановить раскол РХДД не смог: одна часть членов движения перешла в РХДС Виталия Савицкого, другая ушла в ФНС, а третья часть под руководством Дмитрия Ханова, Вячеслава Полосина, Андрея Хохлова и других попыталась организовать новую партию – Христианско-социальный союз (ХСС). Вынашивая идею ХСС, В. Полосин говорил: "Для условий России больше подходит название ХСС. Есть устойчивые понятия: социальное служение Церкви, социальное учение Церкви. Традиционных верующих не будет отталкивать ни слово "демократия", ни слово "партия". Да и само слово "социальный" приятное, оно ласкает слух среднего жителя России"[31].

В начале 1995 года РХДД меняет в своем названии слово "демократическое" на "державное", превратившись в Российское христианское державное движение[32], и вступает в патриотическое движение "Держава", возглавляемое А. Руцким. В. Аксючиц становится одним из его заместителей, но через полгода в результате внутренних конфликтов покидает "Державу". Партия РХДД практически прекращает свое существование. Сам Виктор Аксючиц уходит в чиновники. В 1997–1998 годах работает в аппарате Б. Немцова руководителем группы советников первого вице‑премьера. Является одним из главных инициаторов похорон останков царской семьи летом 1998 года в Петропавловском соборе Петербурга. В 1999 году сотрудничает с кинорежиссером Никитой Михалковым, претендовавшим на пост президента России.

До тех пор пока РХДД пыталось синтезировать демократические идеи с патриотическими, его можно было считать организацией христианско-демократического толка. Эволюционировав вправо и вступив в откровенную борьбу с демократами, РХДД распрощалось с остатками демокра­тически настроенных членов и превратилось в национально-государственную партию, стоящую на умеренно (относи­тельно движения "Память" и Фронта национального спасения) консервативных пози­циях. На этом пути РХДД растеряло свои специфические христианско-демократические признаки. Ведь сторонники национально-патрио­тических взглядов могут идти в другие организации без ненужного им "христианского обрамления", а приверженцы демократических принципов – в партии либерального толка.

[1] Виктор Владимирович Аксючиц родился в Белоруссии в семье рабочих. После окончания мореходного училища служил в Военно-морском флоте. Затем рабфак и учеба на философском факультете МГУ. В интервью, данном в конце 1990 года корреспонденту СЕН, Аксючиц сказал: "Я был членом КПСС, мало того, меня на третьем курсе избрали секретарем партбюро студенческой организации и каждый год затем переизбирали... После окончания университета кафедра и партком дружно рекомендовали меня в аспирантуру, куда я и поступил... Я был секретарем партбюро, сидел во всех президиумах". В 1979 году, как сообщает справочник Владимира Прибыловского "Сто политиков России", Аксючиц был уличен Комитетом государственной безопасности в чтении НТС'овской литературы и исключен из коммунистической партии и аспирантуры. В. Аксючиц становится сезонным рабочим, в течение нескольких лет руководит "шабашками". Заинтересовавшись православием, пытается писать статьи на богословские и философские темы.

[2] Возрождение России. М.: Выбор, 1993. 129 с.

[3] РХДД: Сборник материалов и документов. М., 1990. 87 с.

[4] Надо сказать, что многие свои построения лидеры РХДД основывали на работе И. Ильина "Наши задачи", которая во второй половине 1980-х годов была известна лишь узкому кругу лиц, читающих самиздат.

[5] Папини Р. Интернационал христианской демократии. СПб.: Невское время, 1992. 253 с.

[6] Призыв. 1990.

[7] Православные "заигрывания" Сергея Станкевича начались, как и у многих политиков, значительно позднее.

[8] Вестник христианского информационного центра. 1990. № 20.

[9] Там же.

[10] Во время предвыборной борьбы Аксючиц фактически скрыл, что считает необходимым сохранение СССР, поскольку эта идея могла повредить ему на выборах.

[11] Московские новости. 1990. 27 мая.

[12] В. Аксючиц. Интервью // Век XX и мир. 1990. № 6.

[13] Устав РХДД. Архив ИГПИ.

[14] Виктор Аксючиц был бессменным председателем РХДД.

[15] Постановление Думы РХДД от 19.03.92 // Путь. 1992. № 3.

[16] Возрождение России. М.: Выбор, 1993. 129 с.

[17] По данным самого РХДД, к 1992 году оно насчитывало 15 тысяч членов. Авторитетный справочник В. Прибыловского сообщал о двух тысячах (Прибыловский В. Словарь новых политических партий и организаций России. М., 1992).

[18] В 1990–1991 годах Г. Якунин был членом РХДД, затем вместе с В. Савицким и В. Борщевым стал сопредседателем РХДС.

[19] Действовал в РФ с 1990 по 1997 год.

[20] Заявление ряда коллективных членов движения Демроссия // Путь. 1991. № 4.

[21] Там же.

[22] Интервью с Г. Анищенко 18.08.91. Не опубликовано. Собрание автора.

[23] Лидер Партии конституционных демократов.

[24] Стенограмма II-го съезда Демроссии. Архив ИГПИ.

[25] Не опубликовано. Собрание автора.

[26] Разоренова М.А. РХДД: поиски идентичности // Кентавр. 1993. № 11.

[27] Возрождение России. М.: Выбор, 1993. 129 с.

[28] РХДД. Декларация по текущему моменту. Август 1991. Собрание автора

[29] Там же.

[30] Суриков И. Аксючиц и Астафьев теряют сторонников // Независимая газета. 1992. 3 июня.

[31] Путь. 1992. № 6.

[32] В регистрационных документах Минюста название остается прежним.