Христианская демократия в России

Глава 4. Поиск ценностных приоритетов в политике ("западники")

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

Процесс политизации религии в постперестроечный период затронул большую часть республик Советского Союза. Христианские партии, возникали и исчезали на Украине, в Белоруссии, Грузии, Армении и других государствах. Но первая легальная христианско-демократическая партия на постсоветском пространстве появилась в августе 1989 года в России.

Она была создана в Москве усилиями известного религиозного правозащитника, бывшего политического заключенного, редактора самиздатского журнала "Бюллетень христианской общественности" (БХО)[1] Александра Огородникова и получила название Христианско-демократический союз России (ХДСР). 4–7 августа 1989 года Учредительная конференция декларировала создание ХДСР и приняла два документа: "Основные принципы ХДС России" и "Обращение к христианам России".

"Основные принципы" включали в себя шесть пунктов. Процитируем некоторые:

"1. ХДС России – политическая организация, опирающаяся в своей деятельности на мировоззренческий и нравственно-этический фундамент, заложенный в Евангелии, данном Господом нашим Иисусом Христом. Во главе политики ХДС России стоит человек. Мы обращаемся к достоинству человека, его свободе и суверенитету личности как Образу и Подобию Божию...

2. ХДС России ставит своей целью духовное возрождение России, выражение интересов христиан независимо от их конфессий, защиту их образа жизни и гражданских прав, построение правового демократического государства, исходя из принципов христианской демократии, что включает в себя:

– ...равноправие всех идеологий, кроме призывающих к насилию;

– парламентскую демократию, многопартийную систему;

– обеспечение прав наций на самоопределение, включая отделение и создание суверенной парламентской России;

– в соответствии с Божественным принципом мно­гообразия мира создание многоукладной рыночной эко­номики;

– отказ от насильственной идеологизации как основополагающий принцип внешней политики...

3. ХДСР безоговорочно отрицает насильственные методы политической борьбы.

4. [развивать] сотрудничество со всеми христианскими и демократическими силами... используя в своей деятельности опыт мирового христианско-демократического движения, воплощенный Интернационалом Христианской Демократии" [2].

Как видно из процитированного документа, первая христианско‑демократическая партия сразу заявила о себе как о твердой последовательнице западной традиции христианской демо­кратии, опирающейся на международный опыт. "Основные принципы" скрупулезно пересказывают классические положения европейского христианско‑демократического движения. Ориентация на Запад, без малейшей попытки учесть специфическую российскую ситуацию, объясняется, с одной стороны, молодостью организации, а с другой – общеполитической ситуацией, в которой оказалась Россия в 1989 году. КПСС еще находилась у власти, и ХДСР, опасаясь преследований, прибегал к традиционной диссидентской практике: стремился заручиться поддержкой Интернационала христи­анской демократии (ИХД) – влиятельной международной организации с центром в Брюсселе, объединяющей большинство национальных христианско-демократических партий и союзов. Надо сказать, что малочисленность, структурная и идеологическая неразвитость не помешали ХДСР довольно быстро завоевать известность на Западе. В сентябре 1989 года ХДСР был принят в члены ИХД, что заметно укрепило его политическое положение.

Второй документ – "Обращение к гражданам России"[3] – был написан в патетических выражениях ("улицы городов заливает волна уголовного хаоса"), констатировал бедственное положение граждан страны и призывал всех христиан немедленно вступать в ряды ХДС. Документ носил агитационный характер, и мы бы не остановились на нем, если бы в наш архив не попал его проект, который, хотя и не является партийным документом, позволяет судить о подводных течениях в организации[4]. Вот некоторые тезисы проекта "Обращения к гражданам России"[5]:

"Христиане должны сделать все возможное для спасения отечества. Мы являемся хранителями бесценного духовного наследия – высокой моральной культуры и глубочайшей философии. Мы сохранили веру и совесть народа...

Участвуйте в выборах в местные Советы... там, где граничите с населением других исповеданий, объединяйте усилия, выступайте на выборах как Демократический блок верующих.

Примем грехи мира на себя..."

Восторженно-мистическое понимание своей миссии и ощущение избранности не соответствуют рационалистическому отношению к политике западных христианских демократов. Призыв принять на себя грехи мира более характерен для религиозной организации, нежели для политической. Можно предположить, что в партии существовало разномыслие и различия в понимании ее роли в общественной жизни.

Организационное оформление ХДСР было завершено 9–10 сентября 1989 года на Второй конференции ХДСР. Был избран Политический Совет и принят устав партии. Вот как описывали происходящее сами участники:

"Конференция избрала единодушным волеизъявлением без голосования (Виталий Савицкий заявил, что "безнравственно голосовать в данном случае") Председателем ХДС России А. Огородникова. Он предложил трех заместителей, которые были утверждены конференцией: первый заместитель Председателя ХДС по идеологии христианской демократии – Виталий Савицкий; второй заместитель Председателя ХДС по просвещению – священник Валерий Лапковский, третий заместитель Председателя ХДС по печати – Александр Чуев" [6].

Обратим внимание на то, что лидер ХДСР Александр Огородников был избран без голосования "единодуш­ным волеизъявлением". Так же без голосования были утверждены его заместители. Пренебрежение демократической процедурой выборов противоречило духу "Основных принципов" ХДСР. Утвержденный устав еще менее им соответствовал. Председатель получал право вето на все коллегиальные решения, подчеркивалась обязательность решений выборных органов для всех членов партии, а порядок выборов руководящих органов не оговаривался. Устав не определял, каким образом проводятся выборы: тайным или открытым голосованием. Партия управлялась из одного центра, ее региональные организации строго подчинялись Политсовету. Руководство ХДС не имело опыта партийного строительства, и влияние демократического централизма, практикуемого в компартии и комсомоле, сказалось на уставе. Принцип автономии региональных структур, практикуемый западными ХДС, не применялся. Это свидетельствовало о существовании внутрипартийных конфликтов и попытках укрепить партийную дисциплину за счет жесткого руководства. Да и другие положения устава противоречили "Основным принципам", взятым из западной традиции. В частности, устав гласил, что "членом ХДСР может являться любой человек, исповедующий Иисуса Христа как Господа и Спасителя нашего", то есть только христианин, в то время как по уставам западных христианско‑демократических союзов их членом может стать человек любого вероисповедания и даже атеист, разделяющий принципы христианской демократии. Более того, "за нарушение основных Евангельских заповедей член ХДС может быть исключен"[7], подчеркивали российские христианские демократы. В этой фразе выражено стремление привести нравственную сторону внутрипартийной жизни христианской партии в соответствие с принципами евангельской морали. В русской христианской демократии это была первая и последняя попытка подобного рода.

В дальнейшем и устав и программа ХДСР изменялись, но уже первые шаги свидетельствуют, что христианские демократы не могли органично и быстро впитать принципы западной христианской демократии, которые они слепо копировали в своих документах. Эти принципы не вписывались в российскую действительность, их интеллектуальная и психологическая адаптация требовала времени.

К осени 1990 года была подготовлена новая программа из восьми разделов, посвященных правам человека, свободе совести, национальному вопросу, государственному устройству и т.д. Этот достаточно развернутый документ вновь подчеркивал приверженность ХДСР западным христианско-демократическим принципам:

"ХДСР выступает за утверждение принципов и политических навыков западноевропейского демократического движения – эволюционный путь развития, персонализм, плюрализм и т.д.". Появляется и новая деталь: "ХДСР объединяет верующих всех конфессий, а также не имущих дара веры, но признающих основные христианские ценности"[8].

Таким образом, новая редакция программы обращалась к европейскому пониманию христианской демократии. К концу 1991 года ХДСР выработал и новый устав, отказавшись от элементов демократического централизма в управлении и оговорив автономию региональных отделений, с сохранением, однако, права вето для председателя, который теперь уже выбирался голосованием. К середине 1990-х годов ХДСР представлял собой небольшую партию, и ее программные документы соответствовали европейской христианско‑демократической традиции. ХДСР только приступал к практической политике, не имел опыта, не проводил социологического анализа электората. Он предполагал опереться на всех христиан СССР, не учитывая конфессиональных противоречий, которые в начале 1990‑х казались несущественными. По мнению А.И. Огородникова, христиане способны объединиться на одной антикоммунистической идее, на идее "общего врага", без какой-либо "позитивной" объединяющей идеологии. Издания ХДСР были переполнены антикоммунистическими лозунгами. Таким образом, можно констатировать расхождение между заявленной идеологией и практической деятельностью. Кроме того, следует сказать, что звучание аббревиатуры "ХДС" после периода антизападной пропаганды ассоциировалось в массовом сознании с Германией, а Германия, в силу исторических обстоятельств, – с фашизмом[9]. Это обстоятельство позже учтут многие идеологи ХДС.

С осени 1989 года в ХДСР начались расколы. Сначала был смещен с поста и покинул Союз[10] заместитель по идеологии Виталий Савицкий. Вскоре он основал в Ленинграде самостоятельный Христианско-демократический союз Санкт-Петербурга (ХДС СПб). В январе следующего, 1990, года Виктор Ротт выступил в самиздате с полемической статьей "Тень Бонапарта в ХДС?", обвиняя А. Огородникова в узурпации власти. Статья заканчивалась сообщением о создании Московского ХДС (МХДС), который сам Ротт и возглавил. В марте 1990 года, когда председатель партии находился в заграничной командировке, заместитель Огородникова по печати Александр Чуев попытался провести перевыборы и занять его место. Однако он не получил поддержки большинства, был вынужден покинуть ХДСР и 12 мая 1990 года объявил о создании Российской христианско‑демократической партии (РХДП). В 1991 году от ХДСР отпочковались Российский союз молодых христианских демократов (РСМХД) во главе с Дмитрием Анциферовым и Волгоград­ский ХДС, возглавляемый священником Дмитрием Нестеровым.

Александр Огородников утверждал, что расколы провоцировались либо его противниками из конкурирующего Российского христианского демократического движения, созданного Виктором Аксючицем в 1990 году, либо органами государственной безопасности. Когда речь идет о политической борьбе за власть, подобные варианты исключать нельзя, но подтверждающих документов автору обнаружить не удалось. Причины расколов объясняются в первую очередь внутрипартийной борьбой за власть. Важно заметить, что за исключением Виктора Ротта, взгляды которого на христианскую политику заметно расходились с ХДСР, в действиях "раскольников" не просматриваются идеологические причины.

Несмотря на множество конфликтов, нужно отдать должное организаторскому таланту А.И. Огородникова, который сумел найти и воспитать всех будущих христианско-демократических лидеров. Все они прошли "огородниковскую" школу, усвоив ее положительные и отрицательные черты. Поэтому Александра Огородникова по праву можно назвать "отцом русской христианской демократии".

Теперь остановимся подробнее на других христианско‑демократических партиях, многие из которых уже упоминались выше.

Московский христианско-демократический союз возглавлял редактор журнала "Христианин" Виктор Ротт. В конце 1990 года его группа разработала "Рабочую программу ХДС России", которая была задумана как альтернатива программе Огородникова и содержала существенные идеологического отличия.

Эта программа вписывалась в русло христианской демократии, но имела свои характерные особенности. Виктор Ротт понимал христианско‑демократическую партию как организацию, состоящую только из христиан: "Наш Союз – политическая организация, в которой объединяются христиане различных конфессий для того, чтобы совместными усилиями строить гражданское общество на демократических началах, согласно заветам Христа"[11]. В одном из интервью того периода Виктор Ротт говорит: "Может ли к нам прийти атеист? Может, но ему-то это зачем? Когда люди создают партию, то они ищут единомышленников... Я вырос в атеистической семье, но однажды понял: только Бог спасет нас. И я нашел братьев и сестер среди евангельских христиан и баптистов"[12].

Особенность "Рабочей программы" заключается в том, что в ней впервые (и единственный раз среди всех христианско‑демократических программ, ориентированных на западный опыт христианской демократии) сделана попытка теологического обоснования христианской политической деятельности.

"Бытие есть бытие Бога, – читаем мы в программе. – Триединство Бога воплощается в единстве и многообразии Бытия. Бог одновременно и пребывает и творит. Мы видим, что Бытие одновременно и остается самим собой и обновляется. В обществе эта Божественная воля реализуется посредством труда. Труд воспроизводящий и труд творческий совокупно обеспечивают сохранение достигнутого состояния и обновления. С наибольшей полнотой этот божественный принцип воплощается в обществе, где достигнута гармония интересов действий тружеников и творцов"[13].

"Рабочая программа" Московского ХДС предполагала добиваться "Божественной гармонии действия тружеников и творцов" не духовными, а политическими методами. Нет сомнений, что на эти построения оказали влияние протестантские убеждения В. Ротта, но в тексте также встречаются положения, более соответствующие утопическим понятиям христианского социализма, нежели христианской демократии. Ротт пишет:

"Там, где хозяйственные процессы развиваются под воздействием свободно выражаемых экономических интересов граждан, накопление труда и творчества достигают высокой концентрации, так что капитал начинает автоматически (разрядка наша. – А.Щ.) производить значительную часть национального продукта... В системе с высокой степенью автоматизации будет достигнуто изобилие жизненных благ... Это будет время Богочеловечества".

А вот что предлагает программа в области национальной политики: "Следует выполнить расчеты и определить вклад каждого народа в создание союзной промышленности и выделить каждому в собственность его долю в наличной и акционерной форме. В республиках со смешанным населением также необходимо рассчитать вклад каждой нации в создание экономического потенциала республик" и т.д.[14]. Виктор Ротт предлагает разрешать вопрос социальной несправедливости с помощью социалистического распределения "по труду".

Позже к МХДС присоединились Российский союз молодых христианских демократов (РСМХД) и Христианско-социальный союз (ХСС). Затем, создав совместно с ХДС СПб так называемый Объединенный ХДС[15], МХДС принял новую программу и новый устав, которые были скопированы с документов ХДС СПб и уже не содержали в себе социалистических черт.

Христианско-социальный союз существовал в Москве в 1990–1991 годах. Партия была основана студентами МГУ, разработавшими экономическую программу, стержнем которой была частная собственность на землю и свободный рынок. "Надо открыть двери в Россию и из России для людей и капиталов"[16], писали они. ХСС распался после того, как его лидер студент МГУ Всеволод Кисель в конце 1991 года эмигрировал в Германию.

Члены ХСС придерживались принципов классовой борьбы. Но это не значит, что они были марксистами. Преодоление общественной несправедливости они видели во введении частной собственности и свободе передвижений, но в отношениях между партийной номенклатурой и обществом усматривали "классовые признаки". Кроме заверений, что в своей борьбе ХСС исходит из "идеалов христианско-демократической политики", никаких христианско-демократических черт в их идеологии не содержалось. Однако эта небольшая группа активно сотрудничала поочередно со всеми христианско-демократическими движениями, включая РХДД, хотя теснее всего – с Московским ХДС, тяготевшим к христианскому социализму. Ни христианский социализм Виктора Ротта, ни теория классовой борьбы Всеволода Киселя не получили в дальнейшем развития.

Наиболее устойчивым образованием оказалась Российская христианско-демократическая партия Александра Чуева, просуществовавшая до 2002 года. В сокращении цитируем Политические принципы РХДП, принятые в мае 1990 года:

"- деидеологизация государства через равноправие всех идеологий;

– разделение законодательной, исполнительной и судебной властей;

– приоритет прав личности перед интересами государства:

– обеспечение права наций на самоопределение,

– обеспечение свободы вероисповедания,

– создание многоукладной экономики;

– отказ от насильственной идеологизации;

– конструктивное сотрудничество со всеми демократическими силами как внутри страны, так и за рубежом, используя в своей деятельности опыт мирового христианско-демократического движения"[17].

Программные установки РХДП, как видим, полностью совпадали с установками ХДСР. При этом насколько демократичными были политические принципы, настолько же недемократичен устав партии[18].

Высшим органом РХДП провозглашался съезд, избирающий политсовет из двадцати человек, контрольную комиссию из трех человек и, как это ни странно, главного редактора партийной газеты, который входил в контрольную комиссию. Контрольной комиссии предоставлялись практически неограниченные полномочия: она могла налагать вето на любое решение политсовета, созывать съезд, контролировать действия всех региональных организаций, направлять финансовую деятельность. Одновременно с этим устав выводил главного редактора из-под контроля как политсовета, так и контрольной комиссии: "Главный редактор общепартийной газеты обеспечивает издание периодического партийного информационного органа, самостоятельно (разрядка наша. – А.Щ.) формируя редакционную политику и обладая независимостью в организационных и финансовых вопросах".

Если учесть, что главный редактор входил и в политсовет, и в контрольную тройку, то придется констатировать, что РХДП – уникальная партия. Ее реальным главой был главный редактор партийной газеты – Александр Чуев. Искреннее стремление к демократическому обновлению общества не могло преодолеть личного авторитарного мышления лидеров христианской демократии. В результате декларируемое на бумаге практически всегда расходилось с реальными поступками.

Для понимания развития христианского партийного строительства необходимо определить, в какой же части политического спектра нахо­дились христианские демократы европейского направления.

Характерен пример ХДС СПб, организации, которая принципиально придерживалась традиционных западных христианско‑демократических взглядов, что неудивительно, поскольку ее возглавлял бывший заместитель Огородникова по идеологии Виталий Савицкий[19]. Именно он развивал в ХДСР и последовательно отстаивал христианско-демокра­тические идеи, ориентируясь в первую очередь на ХДС Германии.

Сопредседатель ХДС СПб Игорь Потапов писал в своей брошюре "Христианство и политика"[20]: "Если придерживаться традиционной политической терминологии, когда коммунистические силы располагаются на крайне левом фланге, а националистические на крайне правом, то ХДС занимает правоцентристскую позицию, определяя себя как консервативная партия, стоящая за продолжение российских традиций в культурной, экономической, социальной и других сферах жизни".

Отчасти это верно и подтверждается тем, что ХДС СПб в течение двух лет состоял коллективным членом Российского христианско-демократического движения – организации правого толка, деятельность которой будет рассмотрена ниже. Однако следует отметить, что все русские христианско-демократические объединения родились в противоборстве с коммунизмом и им были чужды любые проявления этатизма – как церковного, так и секулярного. Реально они находились гораздо левее собственных заявлений. Рассмотрим, например, эволюцию, проделанную ХДС СПб в течение 1990–1991 годов.

В попытках приспособиться к внутренним условиям России и выжить в нарастающей партийной конкуренции ХДС СПб вступил в политический блок с Петербургским монархическим центром, Свободной Россией (общественно‑политической организацией христианско-патриотического направления) и Народно-трудовым союзом (НТС). Совместно они провели рад мероприятий, некоторые из них – весьма эффективно. В первую очередь это можно сказать о борьбе за возвращение Ленинграду исторического названия.

"Именно в ходе этой акции, – пишет Игорь Потапов в той же брошюре[21], – удалось объединиться разным общественным и политическим организациям: ХДС, Петербургскому монархическому центру, Свободной России, некоторым патриотическим организаци­ям. ХДС ведет постоянную работу по формированию в политическом спектре нашего города блока партий христиан­ской направленности, стоящих на христианско‑центристских и правоцентристских позициях".

Осенью 1990 года ХДС СПб в качестве коллективного члена РХДД обсуждал[22] вопрос о вступлении РХДД в "Демократическую Россию". РХДД в целом вступило в нее, а ХДС СПб выразил особое мнение и оговорил свое неучастие, считая эту организацию чересчур левой, не соответствующей правоцентристским установкам ХДС СПб.

Однако "правые" тенденции, несмотря на желание самого ХДС, не смогли в нем укорениться. ХДС СПб не удалось наладить идеологическое сотрудничество с патриотическими партнерами по петербургскому блоку, так как их мировоззрение не вписывалось в христи­анско-демократическую формулу. Блок просуществовал сов­сем недолго и распался.

Через некоторое время, покинув правых союзников, ХДС СПб неожиданно вступает в "Демроссию" и даже образует "либеральный" союз с ее питерской фракцией, представленной Свободной демократической партией Марины Салье[23], фактически перемещаясь от правого центра к левому. Логика политической борьбы заставляла лидеров ХДС СПб искать контакты с другими левыми партиями, выступать против национально настроенных группировок, развивать работу с правозащитными организациями. Все эти шаги неуклонно двигали христианских демократов влево, и к 1993 году их позиции мало чем отличались от либеральных демократов в части отношения к национальному вопросу, государствен­ному устройству и рынку. Но если секуляризованные либералы практически не задумывались о своем отношении к религиозным вопросам, перед христианскими демократами эта проблема вставала во всей своей сложности и полноте.

В первую очередь следует рассмотреть их отношения с Русской Православной Церковью. На первый взгляд, русские христианские демократы должны были стремиться к наполнению своей идеологии православием, поскольку значительная часть верующего населения России идентифицирует себя с историческим православием и теоретически могла бы стать их потенциальным избирателем. Но произошло обратное.

По уставам христианско-демократические союзы объединяют или пытаются объединить христиан всех конфессий и даже привлекают атеистов, разделяющих позиции христианской демократии. Обращает на себя внимание тот факт, что среди активистов ХДС почти не было укорененных православных верующих, людей воцерковленных, то есть признающих для себя обязательным исполнение канонов и требований православия. В основном это неофиты, протестанты и скептики, не отрицающие в принципе сверхъестественного устройства Вселенной. По своей природе христианские демократы были экуменистами, и они оказывались вне сферы влияния православия.

Однако европейская христианская демократия, несмотря на периодически возникающее непонимание с Ватиканом, свои первые шаги сделала под влиянием Католической церкви и при ее идейной и практической помощи. Более того, один из отцов христианской демократии, основавший после Первой мировой войны Итальянскую народную партию, католический священник Луиджи Стурцо начал свою политическую деятельность лишь после того, как получил благословение своего священноначалия[24], мистически связав духовный и политический труд.

До 2000 года РПЦ не имела собственной социальной доктрины, и отечественным христианским демократам не на что было опереться. За исключением скромных попыток Виктора Ротта, они даже не пытались найти теологического обоснования христианской политике. Всерьез принимать за богословскую концепцию многократное повторение фразы "христианская политика зиждется на евангельских истинах" нельзя. Тем не менее религиозное чувство подсказывало некоторым лидерам христианской демократии, что христианская политика, трактуемая как христианское делание, нуждается в церковной поддержке или хотя бы в формальном благословении. Отношения РПЦ МП и христианских союзов складывались трудно. Следуя либеральной традиции, демохристиане активно критиковали РПЦ МП за прошлую связь с Советской властью. Патриархия в ответ пресекала любые попытки со стороны ХДС получить благословение даже на благотворительные акции, за которыми, впрочем, всегда скрывался политический подтекст. Так, однажды постоянный член Священного Синода петербургский митрополит Иоанн (Снычев)[25] пригрозил наказать настоятеля Троицкого Измайловского собора за то, что тот благословил Виталия Савицкого баллотироваться в местные органы власти, о чем стало известно из распространяемых активистами ХДС листовок.

Пытаясь выйти из замкнутого круга и создать впечатление, что демохристиане пользуются поддержкой православных кругов, председатель ХДС Петербурга Виталий Савицкий сделал ставку на Русскую Православную Церковь Заграницей (РПЦЗ), называемую "зарубежной" или "карловацкой".

РПЦЗ возникла в среде послереволюционной русской эмиграции, ее возглавили эмигрировавшие русские клирики во главе с митрополитом Антонием (Храповицким). Организационно церковь оформилась на соборе в Сремских Карловцах (Югославия) в 1921 году. После войны ее управление перебазировалось в Мюнхен, а в 1950 году – в Нью-Йорк. В 1990-х годах ее возглавлял митрополит Виталий (Устинов).

Российские приходы РПЦЗ в первой половине 1990‑х годов играли заметную политическую роль в религиозной жизни страны. Многие клирики и миряне, недовольные порядками, сложившимися в РПЦ МП, стали выражать сочувствие РПЦЗ и переходить под ее юрисдикцию. На первых порах движение в сторону РПЦЗ наблюдалось среди всех групп диссидентов Московской патриархии – как правых, так и левых. Симпатии и поддержку РПЦЗ, в частности, выражали сопредседатель Российского ХДС о. Глеб Якунин, иеромонах Сергий Киперман, священник Михаил Ардов, публицисты Зоя Крахмальникова, Александр Нежный, Сергей Филатов. В то же время поддержку РПЦЗ выражали и крайне правые, например лидер "Памяти" Д. Васильев[26].

За влияние на российские приходы РПЦЗ развернулась своеобразная борьба. В то же время в РПЦЗ стали переходить клирики Московской патриархии из чисто карьерных соображений. Некоторые из них имели скандальную репутацию, и это дало основание митрополиту Смоленскому и Калининградскому Кириллу (Гундяеву) заявить, что РПЦЗ превращается в "сточную канаву" РПЦ МП. Важным этапом в развитии карловацкого движения стал переход в РПЦЗ в 1990 году настоятеля прихода РПЦ в Суздале Валентина (Русанцова), позднее рукоположенного в епископа Суздальского, а также переход епископа Лазаря (Журбенко), беглого клирика РПЦ, поставленного тайно в 1982 году приезжавшим в Россию епископом Каннским Варнавой (Прокофьевым). В 1993 году из-за многочисленных "жалоб с мест" и внутренних интриг Синод РПЦЗ отправил на покой епископов Валентина (Русанцова) и Лазаря (Журбенко). Лазарь и Валентин отказались уходить на покой и, объединившись, образовали самостоятельную Российскую свободную православную церковь (РСПЦ), которая впоследствии также раскололась.

В религиозном отношении РПЦЗ считала себя единственной истинной духовной наследницей дореволюционного православия, но власти постоянно оказывали ей противодействие и не передавали церковных сооружений, а в случае перехода общин РПЦ в РПЦЗ отбирали здания и возвращали Русской Православной Церкви. Так, в октябре 1994 года после долгих судебных разбирательств из крипты церкви Новодевичьего монастыря в Петербурге была изгнана община священника Сергия Перекрестова, дольше других карловацких общин владевшая собственным церковным зданием. Поддержка карловацких приходов приобретала политическое звучание и понималась как борьба за свободу совести.

Используя сложившуюся политическую ситуацию, Петербургский ХДС выступил в защиту притесняемых русских "зарубежных" приходов. На очередном заседании исполкома ХДС СПб 13 марта 1991 года Виталий Савицкий предложил членам Союза выступить инициаторами создания в Петербурге второго прихода РПЦЗ[27]. Он резко отозвался о "совдеповской" Церкви, чем вызвал протесты многих членов исполкома, которым не понравился оскорбительный для Московской патриархии тон. В ответ В. Савицкий вынужден был оговориться, что вовсе не предполагал, будто весь ХДС СПб перейдет под омофор митрополита Виталия (Устинова), первоиерарха РПЦЗ.

Однако заинтересованность ряда членов организации в карловчанах была очевидна. Трое членов ХДС СПб составили руководство второй общины, и 21 мая 1991 года один из них, посетив Нью-Йорк, получил от владыки Виталия благословение на открытие этого прихода. В. Савицкий также вошел в руководство общиной. Возможно, он воспринимал карловчан как "диссидентскую" церковь и предполагал, что она станет духовным центром либеральной церковной оппозиции и достойным союзником христианской демократии.

Несмотря на разногласия внутри ХДС СПб, отношения с РПЦЗ складывались благополучно. Ее представители приглашались на заседания исполкома и совершали молебны перед открытием конференций и собраний. Поскольку активных возражений со стороны членов партии, в том числе и протестантов, не возникало, то действия лидеров ХДС СПб можно было интерпретировать как соответствующие общей партийной линии.

Результат, однако, оказался нулевым. Вынужденно принимая защиту и покровительство от демократов, защищавших их интересы на митингах, зарубежники не могли отблагодарить демохристиан покровительством церковным. По существу, христианская демократия была им так же чужда, как и Московской патриархии. В карловацкой среде преобладали консервативные тенденции, осуждался экуменизм и либеральная теология, к которой тяготела православная интеллигенция обеих столиц. Карловчане держались настороженно, будто чувствуя опасность, исходящую от межконфессиональных, невоцерковленных христианских демократов. Да и сам Виталий Савицкий искал не столько мистического патроната, сколько союза с церковью как с политическим партнером.

В христианско-демократических кругах обсуждался и другой возможный путь. Поскольку в РПЦ МП отсутствовало социальное учение, сочетать православную традицию с понятиями правовой демократии было непросто. Некоторые теоретики русской христианской демократии видели выход в том, чтобы спуститься с религиозной ступеньки на культурную, то есть обратиться не к институализированному православию, а к православию, отраженному и преломленному в русской национальной и культурной традиции. Лидер РХДП Александр Чуев говорил: "Да, идеологического фундамента у нас нет, и нам придется изобретать его. Выход лежит в экуменизме, но не в традиционном его понимании... Мы вынуждены будем положить христианский экуменизм на русскую национально-культурную основу и помножить на наработки западной христианской демократии. Русская Православная Церковь застыла, не трансформируется и препятствует общему развитию. Нам придется если не искать новую религию, то создавать новую религиозную экуменическую идеологию, раскалывая идеологически РПЦ"[28].

Развернуты те же идеи были в докладе члена политсовета РХДП Сергея Мезенцева, с которым он выступил в ноябре 1991 года на московской научно-практической конференции "Христианство. Демократия. Россия": "Для России почти новы идеалы демократии, но еще более новы идеалы христианской демократии. Русское православие никак не может спасти и предохранить "русский характер" от крайностей. Даже наоборот, цементирует его в противоречивом и неуравновешенном состоянии. Русская почва и русская религиозная идея отвергают христианскую демократию. Они являются основной, хотя и не единственной причиной, препятствующей шествию христианской демокра­тии по земле Российской. В России должно родиться нечто новое, специфическое и особенное только для России. Таким нечто должно явиться соединение православия и протестан­тизма на основе православия, но в русле протестантизма.

Материализация идеалов христианской демократии в Рос­сии может произойти по двум направлениям одновременно: распространения католицизма и протестантизма и реформа­ции православия в духе протестантизма. Найдется ли в Рос­сии русский Лютер, могущий осуществить реформацию пра­вославия?"[29]

Итак, очевидным препятствием в становлении христи­анской демократии неожиданно оказывалось православие, и часть христианских демократов стремилась от него отмежеваться. Однако если консервативные православные публицисты открыто утверждали, что демократия разрушит православие, то русские демохристиане не решались окончательно порвать с церковными структурами и заявить, что православие, по их понятиям, не сочетается с демократией. Потому-то они пытались использовать для нужд христианской полити­ки не само православие, а его культурно-национальный образ, его имидж. Тяготение ХДС к реформации православия препятствовало взаимопониманию между христианской демократией и РПЦ МП.

Отсутствие зримой связи между православием и христианской демократией подталкивало некоторых ее сторонников к мистическому восприятию самой христианской демократии. Вот что писал, например, член ХДСР В. Будков в 17-м номере "Вестника христианской демократии" за 1990 год: "Искупить свои ошибки – святой долг совре­менной русской интеллигенции. Пора осознать необхо­димость прекращения неоидолопоклонства и возвратиться на пути всемирной цивилизации, исходя из общечеловеческих ценностей и христианского вероисповедания. Объединение духовное и умиротворение народов России на основе христи­анских заповедей – одна из политических (разрядка наша. – А.Щ.) задач ХДС. Путь к возрождению лежит через покаяние, через очищение духа народного от духов бесовских. И, прежде всего, необходимо различать духов. Долг христиан­ской демократии России – всемерно крепить силы Добра в их противостоянии со Злом". В этом же духе высказывался и известный христианский демократ, депутат Верховного Совета России, православный священник Вячеслав Полосин: "Христианская политика – это духовный меч против греха"[30].

Неудачные попытки наладить связи с церковными православными структурами сопровождались такими же неудачными попытками объединить христианскую демократию в единую политическую силу. Наиболее здравомыслящие христианско-демократические политики, пытаясь преодолеть катастрофическую раздроблен­ность своего движения, периодически пытались найти компромисс для объединения разрозненных групп. Работа в этом направлении заставляла искать иные формулировки, способствовала развитию старых и появлению новых идей.

Одна из первых подобных попыток состоялась 22 июня 1991 года в Петербурге во время так называемой "Объединительной конференции христианско-демократических союзов". На конференции присутствовали семь региональных групп ХДС, которые, подписав совместный протокол, декларировали объединение христианско-демократических союзов в единую политическую партию – ХДС России. Название буквально повторяло название партии А. Огородникова, которая в конференции участия не принимала. Объяснялось это просто: лидеры региональных союзов не могли отказаться от своих амбиций и претендовали на первенство. Они не хотели терять звучное название, которое точно указывало на занимаемую ими нишу. Все это создавало немыслимую путаницу.

Напуганное возможным появлением сильного конкурента, в игру вмешалось РХДД, прислав на объединительную конференцию своих представителей – Артема Артемова и Глеба Анищенко. Они сумели убедить участников конференции повременить с регистрацией объединенной партии ХДС и рассмотреть вопрос о возможном слиянии с РХДД и общей регистрации на общесоюзном уровне в составе единой структуры ХДС/РХДД, с тем чтобы участвовать в очередных выборах Верховного Совета СССР.

В. Савицкий не мог предвидеть политических событий августа 1991 года и поддался на уговоры. Соглашение было явно конъюнктурным, поскольку все христианско-демократические союзы всегда последовательно выступали за демонтаж СССР и в их планы не входила регистрация партии на союзном уровне. Преодолевая сопротивление членов региональных ХДС, В. Савицкий настоял на объединении с РХДД. Постановление Думы РХДД от 23 июля 1991 года гласило: "Координационный совет ХДС России и Дума РХДД заявляют о политическом и структурном объединении с целью образования единой политической структуры ХДС/РХДД и проведения обшей политической линии"[31]. В качестве компенсации лидеры региональных ХДС'ов получили должности в партийных структурах РХДД. Сам Виталий Савицкий был назначен заместителем председателя партии РХДД.

После распада СССР противоречия между демократами и патриотами внутри христианско-демократического движения резко обострились. РХДД встало на радикально-патрио­тические позиции, и христианско-демократические группы начали активно покидать его.

Для понимания процессов попеременного размежевания и согласия раздробленных частей христианско‑демократического движения необходимо дать характеристику наиболее заметным региональным партиям.

Периферийные христианско-демократические организации не могли претендовать на собственную политику в масштабах страны и зависели от столичных партий. Их положение осложнялось тем, что они испытывали давление обоих христианско‑демократических лагерей – как левого, так и правого. Столичные лидеры боролись между собой за влияние в регионах, и те находились в состоянии постоянного выбора, меняя партию‑патрона иногда по несколько раз в году, как это происходило, например, с Орловской христианско-демократической ячейкой, возглавляемой биологом Александром Ромашом. Реальные возможности и рейтинг партии формируются в центре, и региональные организации первоначально требовались в основном для регистрации в органах Минюста, чтобы продемонстрировать количество региональных отделений. Но со временем ситуация менялась, вставал вопрос о реальных голосах избирателей, и влияние областных организаций нельзя было сбрасывать со счетов. Мы дадим краткое описание пяти христианско-демократических групп, наиболее характерных для провинциального христианско‑демократического движения.

Христианско-демократический союз г. Тулы насчитывал около сорока человек. Существовал с 1990 года. Председатель – И.П. Рябов. Первоначально входил в РХДД. После августа 1991 года в группе произошел раскол. Одна часть стала называться Тульское РХДД, другая – Тульский РХДС. РХДС поддерживал объединение с Российским ХДС Виталия Савицкого, однако не вступал в областную организацию "Демроссии". Охотно сотрудничал с более консервативной Демократической партией Травкина.

Особенность Тульского ХДС заключается в том, что более 50% его членов принадлежали протестантским деноминациям: адвентисты седьмого дня, баптисты, христиане веры евангельской, харизматы. Это была един­ственная христианско‑демократическая группа в России, где протестанты составляли очевидное большинство не только по духу, но и численно. Должно быть, это не в последнюю очередь зависело от мощного влияния на Тулу адвентистского духовного центра, расположенного в Заокске (Тульская область). Сергей Мезенцев, призывы которого протестантизировать православие мы цитировали выше, был протестантом и выходцем именно из Тульского ХДС.

Главы протестантских общин в целом положительно смотрели на деятельность РХДС, но, как признался тому же Мезенцеву один из тульских пасторов, его все же настораживает аббревиатура "ХДС", поскольку, как ему кажется, она несколько "попахивает католицизмом". Раскол в Тульской организации произошел в первую очередь на конфессиональной почве. Православные остались в РХДД, протестанты перешли в РХДС. Именно в Туле начался процесс размежевания политизированных христиан по конфессиональному признаку, который усилился во второй половине 1990‑х годов.

Смоленское отделение РХДД представляло собой типичную пассивную региональную группу. Возникло в 1990 году. Председатель Г.И. Жемчужный. Численность около десяти человек, в основном работники культуры, художники, музейные служащие. Все – православные неофиты. В политические баталии московского руководства не вмешивались. Свою деятельность направляли на "восстановление основных нравственных качеств человека христианского мировоззрения: доброты, стойкости, скромности"[32]. Ставили перед собой исключительно конфессиональные задачи: передача храмов, восстановление выходных в дни православных праздников, передача кладбищ под опеку церкви, свобода крестных ходов. Иных политических требований не было. Судя по задачам, члены Смоленской группы воспринимали РХДД как клерикальную православную партию. При этом контакты с местной епархией, которую возглавлял один из виднейших деятелей РПЦ МП митрополит Кирилл (Гундяев), практически отсутствовали. Так же как и контакты с местным епархиальным училищем и его ректором протоиереем Виктором Савиком, вокруг которого группировалась бόльшая часть смоленской либеральной православной интеллигенции.

ХДС г. Волгограда – одна из старейших христианско-демократических групп России. Ее возглавлял депутат Областного совета священник Дмитрий Нестеров. Не считая РХДС, который до 1995 года официально возглавлял священник Глеб Якунин, это единственный периферийный ХДС, которым управлял клирик РПЦ МП. При поддержке Валерия Махарадзе, руководившего в 1991 году Волгоградским облсоветом, о. Дмитрию удалось одному из первых в городе зарегистрировать политическую партию, довольно крепкую и влиятельную в регионе. Демократическая интеллигенция уважала его за непримиримый антикоммунизм. Руководство местной епархии во главе с архиепископом Германом (Тимофеевым) не препятствовало его политической активности. Волгоград­ский ХДС прошел все партии: состоял в ХДС Огородникова, затем в РХДД Аксючица, затем в РХДС Савицкого. Отец Дмитрий всегда строго придерживался христианско-демократических позиций, не заигрывал ни с патриотами, ни с государственниками и поддерживал Б.Н. Ельцина.

Процитируем выступление о. Дмитрия Нестерова на конференции "Христианская демократия сегодня"[33], что поможет почувствовать темперамент председателя Волгоградского ХДС и понять его политические взгляды. "Меня часто спрашивают: почему так медленно растет организация? Странный, а, скорее всего, совдеповский вопрос! Завтра я на своем приходе организую вступление прихожан, и через месяц организация будет насчитывать двадцать тысяч человек. Но кому нужны такие члены партии? Разве что коммунистам и товарищу Травкину! Я считаю, что сила партии – в поддержке избирателей, а нашу партию поддерживают и народ, и прогрессивное духовенство, которое несмотря ни на что есть!

О планах на будущее. Как и везде в России, советы в Волгограде – большевистские. Я считаю, что эти советы, состоящие из большевичков, пора разгонять! Именно разго­нять! Вот наша главная задача.

Уважаемые господа, от имени волгоградской делегации есть предложение: обратиться к президенту с просьбой распустить эти так называемые советы. И пусть это пойдет от ХДС! Пора, где только возможно, входить в структуры власти, брать власть. Конечно, не так, как товарищ Ленин, и не так, как товарищ Аксючиц, но бояться брать власть не стоит. Вон сколько у нас молодых умных парней! Они сумеют вытянуть Россию из трясины. Благодарю за внимание. Храни вас всех Господь, господа!"

Д. Нестеров пытался привлечь внимание к ХДС Б. Ельцина, который в тот период конфликтовал с Верховным Советом. Излишняя эмоциональность приводила о. Дмитрия к постоянным конфликтам с московскими лидерами ХДС и с местными волгоградскими властями – церковными и светскими. После короткого периода тесного взаимодействия с архиереем он был лишен сана за нарушение монашеских обетов и перешел в карловацкую церковь. К концу 1995 года Нестеров лишился авторитета в Волгограде, проиграл очередные выборы в местную Думу и был вынужден переехать в Санкт-Петербург. В Волгограде после него осталась карликовая христианская партия.

Зачастую мелкие христианско-демократические группы состояли из людей случайных, не имеющих ни малейшего представления о христианской демократии. Христианская демократия привлекала их не идеями, а громкими именами столичных лидеров. Об этом откровенно рассказывал председатель Балтийской группы РХДС (г. Балтийск, Калининградская обл.) Игорь Спусканов: "Балтийск – это закрытый военный город. Перед выборами 1990 года был большой подъем, и в РХДД, которым руководил Николай Иванович Недзельский[34], записалось почти сто человек. Но потом произошел спад, и не осталось никого, кроме председателя, которого я и нашел. Он человек пожилой и отдал управление группой в мои молодые руки. Я старый активист. Всю жизнь с коммунистами борюсь. В мае 92-го года Недзельский послал меня на конференцию РХДС в Петербург, и мы вступили в РХДС.

Я, можно сказать, пришел на Глеба Якунина, так как толком не представлял, что собой представляет партия, пришел на его авторитет, на его бескомпромиссность. Мне нравятся его принципы. Я, в общем, такой же человек. Я пришел на имя, на судьбу и другого лидера не вижу. Да, у нас в России на людей больше идут. Идею и программу мало кто воспринимает. А скажешь: Глеб Якунин! – и все становится понятным. Нас сейчас восемь человек в Балтийске. Устава пока нет, но мне нравится устав Иркутского ХДС. Мне вообще Иофин[35] нравится. Мы оба шли через Рериха, через теософию. За свою жизнь много пришлось пройти. А сейчас я православный. Какой юрисдикции? У меня нет такой проблемы... Бог должен быть в душе, как сказал Лев Толстой. Я в Церковь хожу, только когда в Питере или в Москве бываю. Ведь в Балтийске наши православные церкви в католических или лютеранских зданиях располагаются. А мне не нравится готическая архитектура. Я захожу туда и не чувствую нашего Святого Духа"[36]. Взгляды И. Спусканова симптоматичны. Действительно, сторонники нетрадиционных религиозных движений также не избежали политизации, и их можно было встретить в рядах ХДС.

Отделение РХДС в Рязани – одно из крупнейших, насчитывало около семидесяти человек. Они имели собственную депутатскую фракцию в Горсовете. 90% членов – православные, однако отношения с рязанской епархией РПЦ МП, так же как и в Смоленске, не складывались. Рязанцы считали, что местное духовенство боится идти на контакты, опасаясь правящего архиерея, владыку Симона (Новикова), который слыл человеком строгим и предпочитающим видеть духовенство в храме, а не на митинге. В противоположность официальной Церкви, приход РПЦЗ, появившийся на окраине Рязани, и его настоятель о. Максим охотно встречались с христианскими демократами в поисках поддержки. Этот факт, как и факт перехода в РПЦЗ о. Дмитрия Нестерова в Волгограде, лишний раз подтверждает, что христианские демократы воспринимали карловчан как западную демократическую церковь и их отношения носили регулярный характер.

В Рязанском РХДС 85% членов имели высшее образование, рабочих почти не было. Подавляющее большинство – гуманитарии, музейные работники, журналисты, художники, литературная и художественная богема. Подобный ХДС был единственным в своем роде. Богема в ХДС – явление необычное, как, впрочем, и само появление христиан-демократов на рязанской земле.

Осенью 1990 года будущий председатель Рязанского ХДС – реставратор, депутат городского совета, зампред комиссии по гласности, убежденный демократ – Виктор Лозинский прочел на доске объявлений в Горсовете, что в Рязани открыто региональное отделение РХДД. Лозинский не знал, что такое РХДД, но как демократ, с одной стороны, и православный человек – с другой, решил, что это явление положительное и полезное для горожан. Однако его удивил состав христианской партии, которую возглавил депутат горсовета Эдуард Говорухин – полковник МВД, сотрудник Рязанского высшего училища МВД, официальная специальность которого, как уверял Лозинский, называлась "тюрьмоведение". В правлении регионального отделения РХДД числились офицеры и курсанты школы МВД. Поскольку, по мнению Лозинского, милиционеры могли скомпрометировать положительное христианское начинание, он договорился с рязанской богемой "выкурить", по его выражению, их из РХДД, пользуясь тем, что отделение еще не зарегистрировано. Журналисты и художники одновременно вступили в РХДД и создали свою фракцию, численно превысив основателей. Взяв инициативу в свои руки, они поехали к В. Аксючицу и зарегистрировали группу во главе с Лозинским.

Создавались ли в других регионах ячейки РХДД с помощью МВД – неизвестно. В Рязани "милицейский" РХДД просуществовал целый год. Команда Лозинского не остановилась на разгроме своих противников и с осени 1991 года приступила к работе. Помимо благотворительности Рязанское РХДД активно занималось поддержкой предпринимательства, проводило семинары, пыталось влиять на местную налоговую политику, организовывало конкурсы "Рязанский предприниматель" и проч. Некоторые члены организации были командированы в ФРГ, где прослушали курс лекций по теории христианской демократии. После вступления РХДД в Российское народное собрание – организацию патриотического направления, рязанское отделение отмежевалось от "альянса с прокоммунистическими и националистическими группировками"[37] и разослало соответствующее заявление в Москву и во все региональные отделения РХДД.

Сразу после этого рязанцы получили приглашения вступить в Московский ХСС Дмитрия Ханова[38] и в РХДС В. Савицкого. Они выбрали РХДС, но намекнули, что параллельно могут открыть маленький рязанский ХСС. "Честно говоря, – говорил Лозинский, – нам не хочется, чтобы на ХСС в Рязани сел очередной тюрьмовед. Лучше мы объявим себя традиционным блоком ХДС/ХСС"[39].

Для полноты картины процитируем письмо из Костромы, в котором член костромского РХДД Валентин Гринько реагирует на выход рязанцев из партии Виктора Аксючица: "Дорогой В.Б. Лозинский... Что касается некоторых аспектов Вашего заявления (о выходе из РХДД. – А.Щ.), то для меня, к примеру, не вполне понятно, что Вы имеете в виду под незыблемыми общехристианскими ценностями? Видимо, то, что представляется таковым Вам целесообразным тактически? Разве соблюдение прав и свобод человека не предполагает свободу быть коммунистом, быть русским, вести хозяйство социалистично, то есть почти по-монастырски, ставить общие интересы выше частных? Разве соответствует принципам веротерпимости преследование верований людей в справедливость коммунистических принципов и соответствующих поступков и организованности? И что за общехристианские ценности Вы имеете в виду? Ценности Тараса Бульбы? Или Кальвина? Муссолини – тоже, вообще-то, христианина? Никона? Аввакума? Ян-Павла II-го? Алексия II-го?..

Часто люди вполне понятный антикапээсизм называют антикоммунизмом. А ведь христианство и коммунизм – практически синонимы"[40].

Периферийные христианско-демократические группы развивались стихийно. Их мировоззрение не было единым и представляло собой соединение разнородных, неотрефлексированных идей. Это осложняло интеграционный процесс, начать который настойчиво предлагал русским христианским демократам Интернационал христианской демократии.

Вопрос об объединении разрозненных христианско-демократических групп вновь был поднят Виталием Савицким. Представители региональных партий собрались в январе 1992 года в Сестрорецке под Петербургом в очередной попытке создать единое христианско-демократическое движение. Перед Савицким стояла действительно непростая задача – выработать компромиссный устав для столь разных по идеологическим установкам партий.

После долгих споров решение объединиться было принято. Вновь созданную партию назвали Российский ХДС. Для отличия от ХДС России А. Огородникова слово "Россия" вынесли вперед. В своем заявлении участники встречи писали:

"В настоящее время, когда не только политики, но и значительная часть населения России с огромным интересом обращаются к изучению опыта немецких (разрядка наша. – А.Щ.) христианских демократов, успешно осуществивших реформирование германской экономики в послевоенный период, к опыту христианско-демократических партий в других странах и с надеждой устремляют взоры к российским христианским демократам, ожидая увидеть конструктивные политические силы, готовые взять на себя ответственность за выведение страны из тяжелейшего экономического кризиса, избиратели наблюдают не единство христианских демократов, а организационную разобщенность и политическую разноголосицу"[41].

Объединить всех, разумеется, не удалось, однако в РХДС влилось значительное число региональных союзов, был выработан устав, а на Учредительном съезде в мае 1992 года (Петербург) – и новая программа. Объединение строилось на принципиально новой основе. Структуру РХДС составили региональные организации, которым предоставлялась автономия и права юридического лица, что соответствовало западным нормам ХДС. Влияние на регионы центральный аппарат РХДС сохранял с помощью закрепленного в уставе индивидуального членства. Коллективное членство не допускалось. Благодаря этому уставному положению, РХДС все же являлся единой партией, а не координирующим центром региональных мини‑партий. Возглавили РХДС три сопредседателя: депутат Верховного Совета РФ священник Глеб Якунин, депутат Моссовета Валерий Борщев и председатель Петербургского ХДС Виталий Савицкий. Последний был реальным вдохновителем и организатором РХДС, он же являлся и фактическим лидером вновь созданной организации.

Принципиальная программа РХДС открывалась преамбулой[42]:

"1. Российский христианско-демократический союз (далее ХДС) – политическая партия, опирающаяся в своей деятельности на мировоззренческий и нравственно-этический фундамент, заложенный в Евангелии, данном Господом нашим Иисусом Христом.

2. Во главе политики ХДС стоит человек. Мы обращаемся к достоинству человека, его свободе и суверенитету личности как Образу и Подобию Божиему.

3. ХДС выступает за основные ценности христианской культуры: свободу, солидарность и справедливость. При этом христианское понимание человека является одновременно и основой, и мерой этих ценностей.

4. Мы ставим своей целью духовное и экономическое возрождение России, построение правового демократического государства – создание суверенной парламентской России.

5. Стоя на принципах христианской демократии, мы выступаем за:

– приоритет личности перед интересами государства;

– деидеологизацию государства, равноправие всех религий, кроме призывающих к насилию, религиозной или национальной вражде или оправдывающих их;

– безусловное обеспечение гражданских прав и свобод;

– обеспечение права наций на самоопределение, включая отделение;

– парламентскую демократию, многопартийную систему, разделение законодательной и судебной властей;

– свободы вероисповеданий, миссионерства, религиозного образования и воспитания, доступа и обладания верующими средствами массовой информации;

– за создание многоукладной рыночной экономики в соответствии с Божественным принципом многообразия мира;

– приведение социального уровня жизни в соответствие с возможностью сохранения гражданского достоинства каждым человеком;

– отказ от военной экспансии и насильственной идеологизации как основополагающий принцип внешней политики,

– ХДС в духе христианского отношения к Божиему творению выступает против безрассудной промышленной эксплуатации природы, за установление гармонических отношений между человеком и природой...

Мы безоговорочно отрицаем террористические и любые другие насильственные методы политической борьбы как несовместимые с идеалами христианства, свободы и демократии.

ХДС выступает за конструктивное сотрудничество со всеми христианскими и демократическими силами как внутри страны, так и за рубежом, используя в своей деятельности опыт мирового христианско-демократического движения".

Следующие двадцать три страницы программы подробно раскрывают каждое положение преамбулы. Программа выглядит солидной и фундаментальной. Она раскрывает в философском контексте христианско-демократическое пони­мание человека, определяет понятия свободы, солидарности и справедливости. Программа охватывает широчайший спектр вопросов: от теоретических до конкретных проблем, вроде налоговой системы и шкалы пенсий. Все вместе, включая некоторые языковые шероховатости, заставило предположить, что перед нами переводной текст.

Действительно, при текстуальном сравнении выяснилось, что весь текст Принци­пиальной программы, за исключением вводного абзаца первой главы, не что иное, как буквальный перевод (сокращенный примерно на две трети) Принципиальной программы ХДС Германии 1978 года (Grundsatsprogramm der Christlich Demokratischen Union Deutschlands).

Лидеры РХДС предлагали России выкарабкиваться из кризиса немецким маршрутом образца семидесятых годов. Именно поэтому в программе ни слова не говорится о российских особенностях, нет попытки проанализировать ни современную политическую, ни духовно-нравственную ситуацию. Не обошлось без курьезов. Программа завершается торжественным призывом, долженствующим, по замыслу руководителей РХДС, вдохновить русских христианских демократов на политический труд: "Опирающаяся на волю своих граждан к свободе РОССИЯ должна стать свободным, социальным, несущим обязанности по отношению к правам и справедливости, независимым, суверенным, демократическим государством!"

Эти слова – буквальный перевод с немецкого, с той лишь разницей, что вместо "Deutschland" стоит "Россия". Разумеется, практической реализации такая программа, оторванная от российских реалий, не поддавалась. Ей отводилась сугубо декоративная роль – для становления имиджа партии, для регистрации в Минюсте и проч. Для нас же, как всегда, интерес представляет не только окончательный официальный текст, но и то, что осталось за кадром и навсегда легло в архивную папку.

В течение нескольких месяцев перед майским (1992) Учредительным съездом шла подготовительная интеллектуальная работа. В рамках этой подготовки депутат Моссовета, бывший член РХДД, перешедший во вновь образованный РХДС, Павел Жуков написал свои предложения по основным тезисам программы христианско-демократической партии. Жуков предложил две концепции программы[43].

Концепция первая: "Тезисы должны быть понятны широким слоям обывателей, внушать им доверие, сочувствие и побуждать голосовать и поддерживать партию. Исходя из этого, они должны носить самый абстрактный характер и выражать основные христианские демократические идеи на уровне эмоционального восприятия, ни в коем случае не используя политической или христианской терминологии (непонятные слова вызывают естественное недоверие).

В то же время в партии должна обязательно быть более подробная и интеллектуально-насыщенная программа, написанная более сложным языком, которую будут читать только те, кто способен воспринимать этот язык (в основном, интеллектуальное ядро партии и ее активисты). Эта программа должна содержать помимо политических и экономических разделов, написанных светским языком, философские, нравственные, духовные разделы. В философских, идейных и духовных разделах программы должна выражаться ее христианская направленность, и они должны быть написаны христианским языком, но без узкоконфессиональной окраски. Для разработки этой программы, а также для подготовки будущих кадров для исполнительных органов власти, в партии должны работать профессионально подобранные интеллектуальные центры".

Концепция вторая: "Не ориентироваться на привлечение широкого круга избирателей, а создавать узко ориентированную партию (интеллектуальный центр, полити­ческий клуб), опирающуюся только на христиански мыслящую (православную) интеллигенцию, как в плане ядра партии, так и в плане поддерживающих ее. В этом случае в название партии обязательно включаются слова "христианская" или "христианско-демократическая", а в ее основных тезисах прямо используется христианская (православная) лексика. Основной смысл существования такой партии – заключение предвыборного союза с более сильными организационно и широкими по кругу поддержки партиями, а также создание идейной базы для правого крыла этих партий и привлечение к предвыборному блоку части христиански мыслящих избирателей".

Предлагаемые прагматиком П. Жуковым варианты являются не столько вариантами программ одной партии, сколько версиями двух идеологий для партии, которая стремится на пути к власти использовать христианскую фразеологию и символику. Вторая концепция фактически предполагает выход за рамки традиционной идеологии христианской демократии. Надо отдать должное политической интуиции П. Жукова: именно по этому пути пошли во второй половине 1990-х православные политики, сменившие несостоявшееся в России христианско-демократическое движение. Сначала в Москве возник клуб "Православное политическое совещание" (ППС), затем движение "Православная Россия", затем Союз православных граждан.

Если пионеры христианской демократии, как правило, пытались исходить из своих убеждений и понятий и именно на них строить партийную деятельность, то появление таких прагматичных политиков, как П. Жуков, свидетельствует о медленном качественном изменении кадрового состава ХДС'ов. Суровый прагматизм вытеснял наивную искренность юной христианской демократии.

РХДС претендовал (если судить по программе) показать себя партией, представляющей сильный политический центр, способный стабилизировать кризисную ситуацию и сбалансировать разные политические тенденции. Реальных сил у ХДС при этом едва хватало на продолжающуюся борьбу за христианско-демократическую нишу. Поэтому значение "прозападных" христианско‑демократических партий нужно оценивать не с точки зрения эффективности их практической политики, а с точки зрения формирования конкретной политической идеологии. Социально‑христианская идеология явно проигрывала идеям либерализма, активно пропагандируемым формирующейся новой русской буржуазией.

В период с 1989 по 1995 год партии Огородникова, Чуева и Савицкого сумели закрепить европейскую теорию христианской политики в своих программных документах, но не справились с задачей их распространения в обществе.

[1] Издавался в Москве в 1986–1989 гг. В журнале публиковались материалы о положении религиозных организаций в СССР.

[2] Христианско-демократический союз России: Сборник документов. London: Overseas Publication Interchange Ltd., 1990. С. 7.

[3] Там же. С. 9.

[4] Нам не удалось установить авторство, но предположительно проект обращения написан членом ХДСР Виктором Роттом.

[5] "Обращение к христианам России" (проект). Архив ХДСР. Не опубликован. Собрание автора.

[6] Христианско-демократический союз России... С. 25.

[7] Там же. С. 32.

[8] См.: Вестник христианской демократии. 1990. № 17.

[9] В собрании автора хранятся снятые в Москве листовки ХДС, на которых прохожие фломастерами писали слово "фашисты".

[10] В октябре 1989 года.

[11] Христианские партии и самодеятельные объединения. М.: Академия общественных наук при ЦК КПСС, 1990. С. 69.

[12] Там же. С. 62.

[13] Там же. С. 69.

[14] Там же. С. 69.

[15] Объединенный ХДС был организован Виталием Савицким в 1991 году и просуществовал всего несколько месяцев. В июле 1991 года Савицкий решил объединиться с РХДД В. Аксючица, но региональные партии, включая МХДС, отказались следовать за ним.

[16] Программа ХСС. 1990. Не опубликована. Собрание автора.

[17] См.: Вестник христианской демократии. 1990. № 13 (Эта газета издавалась ХДСР. В момент раскола А. Чуев попытался сохранить преемственность и издавать ту же газету, продолжая порядковые номера в рамках РХДП. Так № 13 "Вестника" оказался наполненным учредительными материалами РХДП.)

[18] Там же.

[19] Виталий Савицкий погиб в декабре 1995 года в Петербурге в результате автомобильной аварии.

[20] Потапов И. Христианство и политика. Не опубликовано. Собрание автора.

[21] Потапов И. Христианство и политика. Не опубликовано. Собрание автора.

[22] Это происходило во время Второй конференции РХДД.

[23] После того как Демократическая партия Н.И. Травкина отказалась сотрудничать с Демократической Россией, Марина Салье порвала с Травкиным и, организовав собственную Свободную демократическую партию, стала представлять интересы Демроссии в Санкт-Петербурге.

[24] На это указывает историк христианской демократии Р. Папини: Интернационал христианской демократии. СПб., 1992. 254 с.

[25] Скончался в ноябре 1995 года.

[26] Скончался в 2003 году.

[27] Приход о. Сергия Перекрестова был открыт в 1990 году.

[28] Интервью с Александром Чуевым. 1991. Стенограмма магнитной записи. Не опубликовано. Собрание автора.

[29] Стенограмма конференции "Христианство. Демократия. Россия". Москва. Ноябрь 1991 г. Не опубликовано. Собрание автора.

[30] Полосин В. Доклад на Учредительном съезде РХДД // РХДД: Сборник материалов и документов. М., 1990. 87 с.

[31] Обращение ХДС в Думу РХДД // Путь. 1991. № 4.

[32] Слово. Информационный листок Смоленской группы РХДД. Смоленск, 1991. Собрание автора.

[33] Стенограмма конференции "Христианская демократия сегодня". Петербург. 16 мая 1992 года. Собрание автора.

[34] Впоследствии его сын Евгений Недзельский, старший пресвитер Русской евангелической церкви Петербурга, предпримет безрезультатную попытку создать самостоятельную протестантскую политическую партию.

[35] Руководитель Иркутского ХДС, поклонник теософии и оккультизма.

[36] Интервью с председателем Балтийской группы РХДС. 1992. Не опубликовано. Собрание автора

[37] Заявление Рязанского РХДД. 12 февраля 1992 г. Архив Рязанского РХДС.

[38] Небольшая хд-группа, считавшая необходимым установление конституционной монархии во главе с А.И. Солженицыным.

[39] Интервью с В. Лозинским 9 октября 1992 г. Не опубликовано. Собрание автора.

[40] Архив Рязанского РХДС.

[41] Не опубликовано. Собрание автора

[42] Принципиальная программа РХДС. СПб. РХДС, 1992.

[43] Не опубликовано. Собрание автора.