Вопросы идеологии

Типология направлений консервативной мысли

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

В российской политике консервативное направление – самое проблемное. Русский консерватор постоянно стоит перед проблемой самоидентификации. Какие ценности отстаивать, что сохранять и "консервировать"?

Ведь произвольно выбранная точка на шкале истории России нередко выглядит как отрицание ценностей предыдущего исторического периода. Прежде надо разобраться в главном парадоксе отечественной истории: почему прерывание национальной традиции само по себе превратилось в традицию и повторяется от эпохи к эпохе?

Правящий класс не раз и не два в истории России запускал сценарий прерывания традиции. Так было во время Смуты, церковной реформы (Раскола), в начале XVIII в., в 1917 г., в 1991-м.

Всякий раз мы видим кардинальный пересмотр и ужесточение прежних условий договора власти и общества. Каждый новый исторический отрезок – как игра на понижение.

Коротко вековую политику российского правящего класса (как официальной власти, так и либеральной "оппозиции") можно определить как перманентную революцию сверху и искусственное прерывание национальной традиции. Вспомним историческую фразу А. С. Пушкина, сказанную при встрече одному из великих князей: "Все вы, Романовы, революционеры". И в пару к ней другую, произнесенную поэтом Максимилианом Волошиным в 1920-е гг., когда он дал Петру Первому такое поэтическое определение: "Земли Российской первый большевик".

Российская "революция сверху" не имела абсолютно ничего общего с так называемой "консервативной революцией" – напротив, явление это скорее противоположное. Такой идеологический и политический формат всегда делал проблемным отстаивание консервативной идеи в России. У нее никогда не было влиятельных защитников. Будучи не в состоянии противостоять революции сверху, консерваторы на каждом историческом витке оказывались в политическом офсайде.

К сожалению, постсоветский период лишь усугубил эту проблему. Это время очередного исторического разрыва. Отказ от советской идентичности, провозглашенный в конце 1980-х, произошел "в никуда". Общество не вернулось ни к какой другой линии развития, ни к какой системе ценностей. Пока общество не определится с отношением к собственной истории, консерватизм не займет подобающего ему места на социальной и политической карте.

"Что консервировать?" – вот главный консервативный вопрос. Но когда этот вопрос ставится, в консервативном лагере начинается разноголосица.

Каков сегодняшний консервативный идеал? В ответ на этот вопрос мы чаще всего получаем набор вечных понятий: "семья", "религия", "нация", "былые достижения". Или совсем просто и бесхитростно: "стабильность", "патриотизм".

Представления о традициях, достойных сохранения, у разных консерваторов разнятся.

Вот примерная типология направлений консервативной мысли в России.

1. Антикварный консерватизм

Ориентирован на отдельные фрагменты исторической реальности, вырванные из общего исторического контекста. Например, монархисты с ностальгией думают о престолонаследии и убиенном Николае II. Вопрос о "качестве" российской монархии в те или иные периоды обычно не ставится. Хотя очевидно, что, например, имена Ивана III, Алексея Михайловича, Петра II, Петра III, Павла I, Александра I, Александра II, Александра III символизируют очень разные тенденции в российской монархической государственности, и дело не только в исторической удаленности этих фигур. Иногда речь заходит о претензиях на российский престол кого-то из потомков Романовых, но с какими политическими целями, остается неясным. Такой подход напоминает тоску некоторых европейских консерваторов конца XIX – начала ХХ в. по сословно-династической Европе. Антикварный консерватизм предполагает фрагментарный взгляд на историю. Нередко он нетерпим к консерваторам иного типа, то есть объективно работает на разъединение, а не интеграцию консервативных идей. К российской политической реальности он не имеет прямого отношения.

2. Ситуативный консерватизм

Другая крайность. Ситуативный консерватизм привязан к сиюминутной политической ситуации. Как правило, это реакция на кулуарность и элитарность политических интересов, на непрозрачность политических решений, на борьбу олигархических групп и кланов в современной России. Все это исключает стратегическую линию и четкую идеологию в национальной политике.

Констатируя данную ситуацию, "ситуативный консерватор" использует консервативную идею просто как синоним необходимости директивных решений и усиления политического централизма. Сама по себе эта позиция понятна и объяснима, но к консервативной идеологии имеет опосредованное отношение. Необязательно быть консерватором, чтобы ее разделять.

На примере украинского кризиса мы видим, что ту же позицию разделяет значительная часть российских левых. Консерватизм и государственничество – естественное и здоровое сочетание. Но нередко все заканчивается призывом: "Нам нужна консервативная политика, причем срочно. Вот политическая программа". По умолчанию считается, что с этой новой прекрасной программой можно победить на выборах и начать новую жизнь. На этом реальное участие в политике заканчивается. Даже в условиях ельцинской мультипартийности не было случая, чтобы консерваторы всерьез засветились на предвыборном этапе, не говоря уже о преодолении пресловутого 5-процентного барьера.

3. Консервативный коммунизм, или "Проект "СССР-2"

Самое парадоксальное явление в нашем ряду. С одной стороны, условные "консерваторы" советского типа наследуют доктрине исторического нигилизма – то есть традиции отказа от традиции. В этом парадоксальность их позиции. А другой парадокс заключается в том, что как раз они, в отличие от большинства других консерваторов, довольно точно знают, что хотят реконструировать. Им нужна реставрация исторически локального проекта советского социального этатистского государства. Это четко поставленная, но вряд ли выполнимая задача – хотя бы потому, что материальная база СССР разрушена, и воссоздавать ее некому. Не гастарбайтеры же будут строить "новый СССР". Не говоря уже о проблемах с выстраиванием адекватной идеологии.

4. Евразийство

Трендовый консервативный проект. Включает в себя четкую антизападническую ориентацию, но столь же последовательное неприятие восточного вектора зависимости (не менее опасного, чем западного) отсутствует. Возникает перекос. Проект "Русская Евразия" можно обозначить как "мультикультурализм для державников".

5. Национал-консерватизм

Одна из разновидностей национализма. С евразийцами национал-консерваторы находятся в отношениях прямой идейной и политической конкуренции.

В последнее время русский национализм пребывал на распутье между так называемым имперством и открытым либерализмом западнического толка. Случай Навального – яркое тому подтверждение. Внутри национализма шло размежевание. Возможно, нацистский путч на Украине ослабит позиции либерал-националистов и скорректирует часть националистов в левом направлении.

Иногда возникает впечатление, что деятельность некоторых национал-консерваторов несколько карнавальна и имеет целью маргинализацию самого национал-консервативного дискурса. Например, Иван Охлобыстин в своей "Доктрине 77" сначала успешно маргинализировал имперскую идею, а потом стал вышучивать и православие, рассказывая всему миру о своем целибате.

6. Церковные и околоцерковные консерваторы

Церковные консерваторы считают, что Русская Православная Церковь ответственна за сохранение всей национальной традиции, а не только внутри-церковной, поскольку эта функция в 1990-е не была выполнена государством и недостаточно выполняется им сейчас.

Другой тезис церковных консерваторов: православие является не только главной ("государствообразующей") российской конфессией, но и основой общественной этики, подобно протестантской этике в Европе и США.

Возможности церковного консерватизма ограничены, поскольку церковь по закону отделена от государства и не имеет права создавать политические организации, а священники не могут избираться в законодательные органы власти. Понимания светскости, аналогичного, например, американскому, позволяющему священнику быть в США заметной политической фигурой, в России пока не выработано.

7. Либерал-консерватизм

Разновидность либерализма, представители которого придерживаются державно-патриотической риторики, не отрицая при этом экономического либерального курса (сырьевая экономика, сворачивание социальных программ, вывоз капитала, зависимость от мировых финансовых центров). Консервативная фразеология вызывает у обывателя иллюзию, что ее носители защищают некие ценности и национальные приоритеты. Что в данном случае консервируется, очевидно. Консервируется российский либерализм. Не как идеология, но как модель развития.

Таковы основные модели консерватизма в России.

В этой типологии есть одна важная закономерность. Каждая из перечисленных групп либо не участвует в реальной политике, либо скрывает под вывеской консерватизма иное политическое содержание. Последнее особенно хорошо просматривается на примере либерал-консерваторов.

Либерал-консерватизм – обычное явление для стран Запада. И американский "неоконсерватизм", и европейский "неолиберализм" исследователи справедливо объединяли в рамках этого направления.

Но для России как страны с периферийной экономикой это явление контрпродуктивно.

Вообще мировая политика и экономика являют собой пример "двойной парадигмы", в которой действует правило центра и периферии. Капиталы перетекают от периферии к центру, то есть из стран третьего мира в страны первого. В этих условиях западные либералы, отстаивая status quo, укрепляют экономику своих стран.

Россия сегодня объективно принадлежит к мировой периферии. Либеральные принципы в России также работают на сохранение этой модели, но для России она означает не присвоение, а отдачу – вывоз сырья и капиталов, утрату внутреннего рынка, захваченного импортом.

Следовательно, западный либерал-консерватор по своей функции именно консерватор: он стабилизирует полезную для своего общества систему. Российский либерал-консерватор, исповедуя те же взгляды, социально деструктивен. Он – "гарант" вывоза капиталов из страны.

Учитывая эту особенность современного мира, необходимо проверить ряд положений, которые до эпохи ультракапитализма считались незыблемыми.

Необходимо поставить вопрос о том, какая позиция на российском политическом поле является объективно консервативной, а какая, пусть даже опирающаяся на консервативные символы, претендовать на звание консервативной не может.

Сегодня это одна из главных фигур умолчания в российской политике. Разрушение российского политического мифа в этой его части – дело очень недалекого будущего. Но сегодня обыватель все еще уверен: консерватор – это тот, кто носит на груди табличку "Консерватор", набранную готическим шрифтом для пущей наглядности.

К сожалению, в России набирает силу безудержное жонглирование политическими понятиями. Оценочных суждений много, а критериев политической принадлежности мало. Главный из них связан с ответом на вопрос: как соотносятся экономика и идеология?

В той разметке политического поля, которая сегодня присутствует в сознании рядового обывателя, реальные консерваторы не занимают положенного им места. Но, в конечном счете – исторически – Россия неизбежно придет к необходимости консервативной политики.

Потому что единственная его альтернатива – либерализм – в России, как в любой стране мировой "периферии", не выгоден большинству. Следовательно, он может быть только авторитарным. Или не быть вообще.

И это основная причина, по которой отечественная марка либерализма стремится приобрести консервативную окраску.

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >