Территория Церкви

За кого голосовали православные

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

Президентские выборы 2012 года. Спорить о том, сколь они были прозрачны и чисты, предоставим знатокам демократических рецептур. Нам надо жить дальше. И мы понимаем: кто бы ни победил сегодня, наши голоса – не дань гражданскому этикету и не многолетняя привычка опускать бюллетень в урну по свистку. Наши галочки в бюллетенях – это наш проект будущего. Это осознанная позиция людей, объединенных одной верой, одной культурой и одними интересами.

Можно предположить, что "православные" голоса ушли в основном В. Путину и частично С. Миронову – политикам, не скрывающим свою принадлежность православию. Любопытный сюрприз преподнес либерально-православный электорат. Как показало голосование на портале "Православие и мир", в массе своей он отдал голоса атеисту Геннадию Зюганову и убежденному противнику Церкви Михаилу Прохорову. Экзотическая ситуация "православные против православия" еще ждет своих комментаторов.

Если выделить религиозную и экономическую составляющие, то кандидатов можно схематично классифицировать следующим образом:

Зюганов – атеист и за социальное государство.

Миронов – православный и за социальное государство.

Прохоров – атеист и за либеральный рыночный капитализм.

Путин – православный и за либеральный рыночный капитализм.

Жириновского выносим за скобки, так как время бессмысленного агрессивного популизма уже позади. Зюганов – блестящий оратор, в совершенстве владеющий искусством демагогии, но атеистическая гомилетика коммунистов доживает последние дни, их стремительно вытесняют атеисты-либералы. Михаил Прохоров в каком-то смысле пародия на Путина, долженствующая являть собой тот же тип либерала рыночника, но "аморального" – неверующий, циник, бессемейный, куршавельский гуляка и любимый политик гомосексуалистов.

Владимир Путин – кандидат, представляющий властную элиту и претендующий на роль национального лидера. Совмещает в себе традиционное православие и монетаристские взгляды. Путин – классический правый политик, то есть отражает религиозное мироощущение народного большинства и в то же время стоит на страже рыночного капитализма и правящего класса, который в России этому большинству враждебен. Ясно, что такая кентаврическая конструкция не вечна. Рано или поздно она исчерпает себя: внутренние противоречия станут сильнее искусственных скреп в виде информтехнологий и админресурса. Владимир Путин должен будет либо стремительно эволюционировать, либо сойти с политической сцены.

И если такой эволюции суждено состояться, то она, бесспорно, будет происходить в том направлении, которое отстаивает сегодня Сергей Миронов: социальное государство плюс традиционные религиозные ценности. Этот тип левого политика необходим сегодня в России как никогда. Поэтому я голосовал за Сергея Миронова.

Русский социализм Миронова, основанный на традиционных ценностях, вызывает отторжение как у рыночников-монетаристов, так и у либерал-атеистов. Политическое и административное давление на него будет лишь усиливаться. Однако народная поддержка позиции Миронова растет одновременно с пониманием его мировоззрения, что не позволит уничтожить его как политическую фигуру. С ним вынуждены будут считаться и сотрудничать. Миронов уже вошел в историю России именно как политик, предложивший новый вектор общественного развития. Фигуры, равновеликие этой исторической задаче, должны появиться в ближайшие 10–15 лет. И лидер "Справедливой России" сегодня прокладывает путь своим будущим последователям.

Собственно говоря, время перемен не за горами. Модель государства, навязанная России, уже уперлась в потолок своего развития. Имя ей – денежный феодализм, который противоречит даже принципам классического капитализма: олигархия и банкиры душат внутренний рынок и национальную индустрию, лишая их кредитов, "съедают" конкурентную среду и выводят из страны капиталы. А капитализма без денег не бывает!

Приходит время менять курс в сторону социальных и национальных приоритетов. Но Россия не страна технократов. Любые шаги в политике должны опираться на духовный базис. Поэтому сегодня приходит время социального православия. По большому счету никакими другими взгляды православного человека быть и не могут. Дело в том, что нельзя сидеть на двух стульях. Нельзя оставаться христианином по вере и быть дарвинистом в социальных вопросах. Нельзя исповедовать любовь к ближнему и оправдывать концепцию естественного отбора ("пусть выживет сильнейший"), перенесенную на общество из животного мира. Стыдно приветствовать увеличение пенсионного возраста, платное образование и здравоохранение, финансовый ценз и правовые оффшоры.

Социал-дарвинизм и православие несовместимы. И так уж вышло, что единственный политик, стоящий сегодня на позициях социал-православия – Сергей Миронов. Именно поэтому в предвыборный период он подвергся беспрецедентным нападкам со стороны СМИ и политиков правого лагеря. Он для них социально чуждая фигура.

Миронов был единственным, кто прямо и без обиняков признавал во время предвыборных баталий: я – православный верующий. Однако православные верующие не только конфессиональная, но и социальная общность. Их интересы простираются за пределы церковной ограды. Как бы ни хотелось воинствующим антиклерикалам выключить РПЦ из общественного диалога, это уже не удастся. Пробуждение социального сознания православных в России – свершившийся факт. Отчасти он стал результатом постепенного возвращения РПЦ к активной позиции, которой она обладала до революции. Отчасти – неизбежной реакцией на антицерковную кампанию ряда светских политиков и СМИ, которую мы наблюдаем в последнее время. Сергей Миронов, будучи православным и в то же время левым социалистом, самим своим присутствием на политической сцене символизирует возвращение православного гражданина в общественную жизнь. Церковь присутствовала в ней до 1917 года. Это ее историческое право. Лишили ее этого права большевики. Но если мы возвращаем Церкви храмы, должны вернуть и ее место в обществе.

Конечно, эта позиция встречает немало возражений как "справа", так и "слева". Самый свежий пример – открытое письмо Патриарху от Владимира Семенко. Жанр открытых писем к Святейшему уже превратился в болезненную манию у ряда медийных персон (Иван Охлобыстин, Борис Березовский, Геннадий Зюганов). Когда к нему прибегает православный консерватор, это несколько странно. Но это a propos.

Претензии Семенко к нынешнему курсу Патриархии на "социальную Церковь" заключаются в следующем: "Происходит недопустимое размывание границ между церковно-сакральным и мирским, мутация традиционного православного сознания верующих. Главная порочность нынешних "миссионерских" подходов заключается в содержащейся в них идее некоего "диалога" с внешним, подлежащим воцерковлению, миром, что, как всякий диалог, предполагает некое равноправие его участников, то есть Церкви и этого мiра, по слову Писания, "во зле лежащего"". Ведет это все, по мнению Семенко, "лишь к все большему обмiрщению Церкви, а отнюдь не к воцерковлению мiра".

Факты, вызывающие беспокойство Семенко, действительно тревожны. Да, православных байкеров нельзя воспринимать иначе как недоразумение. Заигрывания Церкви с рок-музыкантами порой выглядят сомнительно. А инцидент с кощунством панк-феминисток в Храме Христа Спасителя, получивший игриво-беззаботный комментарий из уст протодиакона Андрея Кураева, – совсем нехороший симптом. Все так. Но это ведь еще не повод говорить о "неправильном" миссионерстве и ставить под сомнение курс РПЦ на социальное православие. Более того, как раз без такого курса РПЦ трудно сохранить себя в нынешних условиях.

Возвращение Церкви в политику и социальную жизнь не просто ее право, но и необходимость. Именно поэтому на Церковь нападают, православие пытаются стереть из культурной памяти общества, заменив либеральным социал-дарвинизмом, твердят о "ползучей клерикализации". Тезис о клерикализации ложен. Российская империя до 1917 года была именно светским государством, и Церкви это не мешало быть активным игроком на общественно-политической сцене. А постановления об "отделении Церкви от государства" и "школы от Церкви" были вынесены первым советским правительством в 1918 году. Настаивая на этой позиции, наши противники прямо и недвусмысленно отождествляют себя с большевиками.

И вводят в заблуждение публику. Пусть признаются, у кого заимствовали они свою позицию.

Да, Церковь нуждается в переменах, ей необходима социализация. Но не под диктовку и не по указке секулярных идеологов, а в соответствии с духом Писания и своим внутренним устроением. У церковной ойкумены большой ресурс развития. И в чем она уж точно не нуждается, так это в советах антиклерикалов и их "церковных" союзников, голосующих за атеизм и антиправославную ксенофобию. При этом очень важно понять: социализация – не секуляризация. Диалог со светским миром – отнюдь не братание и не беседа равных. Это борьба Церкви за свои интересы мирными средствами.

Не Церковь поглощается мирским духом. Наоборот, Церковь пытается противостоять этому духу и воцерковить разные слои населения. Причем в условиях мощного либерального давления, которое – и здесь трудно не согласиться с Семенко – надо активно преодолевать.

В настоящий момент перед нами стоят два искушения.

Первое – это попытка заставить Церковь замкнуться внутри церковной ограды, как было при СССР. В этом вопросе атеисты и ультраконсерваторы единодушны. К счастью, это уже невозможно.

Второе – вдохнуть в Церковь секулярный дух тотального распада. Сделать ее марионеткой, проводником глобалистских ценностей и провести радикальную реформацию православия. Это позиция православных, отдающих голоса Зюганову и Прохорову. Но запустить программу самоуничтожения Церкви мы не позволим. И политики с православными взглядами нам в этом помогут. Последние станут первыми.

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >