Символическое ядро национальной традиции тесно связано с темой Константинополя, являющейся крайне важной для русского культурного мифа. Сегодня в общественном сознании аналогом Константинополя является образ Крыма и Херсонеса-Корсуни, который не случайно привёл к примирению бывших белых и красных и формированию в обществе "крымского консенсуса" как основы национальной консолидации.
Образ Константинополя-Херсонеса позволяет русскому сознанию удерживать связь с глубинным измерением собственной истории. Исторически Иерусалим и Константинополь – это духовная Родина, мостик между земным отечеством и отечеством небесным. Отсюда характерная для русской культуры вечная благодарность Византии и вечное чувство разлучённости с ней (отсюда правдоискательство, богоискательство и иные образы народной религиозной культуры). Именно русско-византийская традиция делает нас частью христианского мира, а не отношение к западным политическим проектам. Более того, именно она открывает России возможность исторического влияния на Европу. И наоборот: переоценка внешних политических и культурных "стандартов" лишает возможности влиять на облик Европы как целого, принимать участие в её будущем.
Для достижения полного общественного консенсуса необходимо взаимодействие разных кодов традиции – православного, советского, русского дореволюционного – и взаимный перевод этих кодов в рамках единого русского дискурса. Без выполнения данного условия национальный консенсус не состоится, поскольку остаётся возможность противопоставлять эти коды друг другу, вызывая гражданские конфликты. В России сегодня развиваются новые элементы национальной идентичности, среди которых важную роль играют, с одной стороны, традиционная русскость, с другой – интернационализм, с третьей – христианские ценности и принципы социальной справедливости.
Можно дать развёрнутую формулу русской традиции и русской идентичности, состоящую из ряда компонентов. Это православная этика, социальная справедливость, социальное равенство, примат морали над правом, демократический централизм. Дореволюционный мир и мир советский, исторически сошедшиеся в непримиримой схватке, имеют тем не менее общие корни и одинаково отражают русскую идентичность. В её основе лежит императив поисков или построения "царства правды", где всякий человек нужен, никто не лишний, никто не строит своё счастье на несчастье другого, все объединены духовными узами и общими задачами. Образ Святой Руси как "сосуда истинной веры" и образ социальной справедливости, "общества равенства и братства" – разные проекции этой идеи, части одного целого. Цели общественного строительства (советский социализм) и коллективного спасения (соборность) – это расходящиеся вариации на одну и ту же тему. Секулярность и религиозность сменяют друг друга в самых причудливых формах, идеология меняет знаки, а эгалитарная эсхатологическая матрица остаётся в русской исторической памяти. Она – неделимое целое.
Сегодня тема русской идентичности вызывает много вопросов. Постсоветская модель капитализма по всем параметрам, структурным и ценностным, является протестантской. Поэтому она находится в глубоком противоречии с реальным историческим опытом народа. Советская модель развития, скрепляемая идеей полиэтничной нации и социального государства, безусловно, является неотъемлемой частью русской традиции.
Похищение советского компонента русской идентичности осуществили постсоветские политические и культурные элиты. Важная часть исторического опыта народа была перечёркнута. Лозунг "десоветизации" объективно направлен не против отдельно взятого "советского", а против всей русской традиции и национальной исторической преемственности.
В постсоветской России поощрялся разрыв советского и антисоветского, секулярного и религиозного. На месте каждого такого разрыва возникает вакуум идентичности. Обществу предложено ощущение экзистенциальной пустоты. В этом состоянии народу легко навязать мифы о нём самом. К числу таковых можно отнести мифы о коллективной исторической вине, о неспособности русских к самоорганизации и их "генетическом рабстве".
Российскому обществу следует как можно скорее расстаться с сомнительными идеологемами исторической вины и коллективной вины. Они в принципе нерелевантны в контексте актуальной политики и социального строительства, независимо от того, идёт ли речь о советском, российском, немецком, британском, американском прошлом. За неверные решения ответственны их заказчики и исполнители. Заслуги и достижения, напротив, принадлежат всему народу. Это важная исходная предпосылка, определяющая здоровое национальное чувство и в полной мере соответствующая принципам социал-традиции.
В последние годы укрепилось самосознание русских как единого, хотя и разделённого народа, как носителей общей идентичности. В эту идентичность уже не укладывается неолиберальное мировоззрение. Крымский фактор послужил базой для подлинной гражданской консолидации и привёл к появлению в России феномена "крымского консенсуса". Он же стал причиной подлинного воодушевления крымчан и материковых русских в период их воссоединения.
Сегодня в российском обществе происходит раскручивание "спирали пассионарности". И чтобы этот процесс оказался конструктивным, правящим группам необходимо возглавить его и осуществлять политическое целеполагание с позиций традиционных ценностей и интересов национальной общности. В этом случае возможно преодолеть духовный и психологический кризис в стране, консолидировать элиту и общество на единых основаниях и достойно ответить на исторические вызовы. Точка сборки этого проекта связана с признанием русских как разделённого народа и его права на воссоединение.
Президент Владимир Путин в 2014 году в Крымской речи заявил: "Русские – самый большой в мире разделённый народ". Исторический парадокс России состоит в том, что государствообразующий народ одновременно является разделённым народом. Без плана решения этой проблемы сегодня не может быть общенациональной идеологии. Прологом к воссоединению русских стало закрепление в общественном сознании понятия русского мира, которое ввёл в общественно-смысловое пространство Патриарх Кирилл. Русский мир – это территории компактного исторического проживания носителей русского языка и русской культуры. Определение русского мира основано на двух критериях. 1. Это совокупность людей, для которых, независимо от места проживания, русский язык и русская культура являются основными, то есть полученными в процессе воспитания. 2. Исключение составляют те, кто по тем или иным причинам сознательно относит себя к какой-либо другой нации.
Историческое объединение невозможно без осознания полной исторической картины жизни народа, включая героические и трагические стороны.
Геноцидом русских и дружественных нам народов являлись некоторые события 1914–1918 годов (в том числе связанные с существованием концлагерей Талергоф и Терезин), а также этническая война 1941–1945 годов. Следует помнить, что в Третьем рейхе войну с СССР считали "этнической" – в рамках плана "Ост" по зачистке "восточных территорий". Известно, что цифра потерь гражданского населения в годы войны огромна. Необходимо официально, на государственном уровне признать, что русские – один из народов, подвергшихся геноциду в прошлом веке. Если евреи уже пережили свою Катастрофу, то русские продолжают переживать её. Русская Катастрофа, по всей видимости, должна получить собственное имя, имеющее корни в русской языковой традиции. Можно предложить слово "плаха" ("эшафот", "место казни", перен. разг. – "смертная казнь"). Явление русского геноцида должно иметь своё название, без этого его невозможно ввести в научный и политический оборот. Только при условии признания факта геноцида мы сможем извлечь уроки из недавней и ныне совершающейся истории.
2023 год
