Национальная история как общественный договор: от экономического гегемонизма – к консенсусу традиций

Феномен социализации религии в контексте русской истории

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

Со времён СССР прошло более 20 лет. Срок огромный. Но в нашем отношении к церковной истории всё ещё сильно влияние идеологических клише. До сих пор иногда приходится встречаться с абсурдным утверждением, что Церковь в России является слугой государства, глашатаем его светской идеологии и, в конечном счёте, воспевает чуждый ей культ. Только заходит речь о реституции, от кого-нибудь непременно слышим: здания церквей возвращают в обмен на лояльность. Как только РПЦ предлагает учить детей нормам православной культуры, непременно кто-нибудь скажет: "Помилуйте! Это же новый обком".

И возникает впечатление, что церковь всецело поддерживает тот странный многовековой режим, который некоторые русские историки со времён Соловьева и Ключевского называют "внутренней колонизацией" и "опричной системой". Это когда в рамках одного государства две страны, большая и малая. Причём меньшая владеет большей.

Впрочем, российская ситуация не сказать чтобы очень уж уникальна. Это всего лишь следствие социал-дарвинистской морали, бесчеловечную сущность которой прозорливо, прогностически подчёркивали многие христианские мыслители эпохи патристики – в частности, святитель Григорий Нисский в своей проповеди "Против ростовщиков"1Нисский Г. Против ростовщиков. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravmir.ru/protiv-rostovshhikov-i-kreditorov-propoved-svyatitelya-grigoriya-nisskogo.. С другой стороны, о том же говорили "классики" марксизма: "Дарвиновская теория борьбы за существование есть просто перенос теории Гоббса "bellum omnium contra omnes" и буржуазно-экономической теории конкуренции, а также мальтусовской демографической теории из общества в органическую природу. Сделав подобный трюк... легко перенести эти теории из естественной истории обратно в историю общества... и заявлять, что этот тезис находит подтверждение как вечный естественный закон общества"2Маркс К., Энгельс Ф. Письмо Энгельса П. Л. Лаврову. Сочинения. Т. XXVI. М., 1935. С. 406-409..

Тогда причём здесь Церковь? Объяснения, как правило, скупы и невнятны. Ну просто потому, что ведь она плоть от плоти власти. Потому что ведь так повелось... Странно наблюдать, как антицерковные критики либерального направления вдруг переходят на ленинские позиции, в принципе им чуждые, и рассуждают в том духе, что, мол, церковь – это элемент политической надстройки, а православие – часть идеологии правящего класса.

Идеология российского правящего класса хорошо известна: накопительство и потребление. Отсюда, из эйдосферы российского гламура, маргинальной группой либеральных "православных" Церкви подбрасываются формулы "солидный Господь – для солидных господ", "православная этика и дух капитализма", "секулярное христианство". И чем дальше, тем конкретнее: чтобы быть современной, церкви, мол, необходимо отказаться "от библейской концепции греха", от "тезиса об исключительности Христа", проявить лояльность к абортам и гендерной теории пола... Порою тон представителей этой группы становится ультимативным, как это было в период "болотных" событий в 2012 году.

По этому поводу известный православный активист Филипп Грилль заметил: "Я уверен: если бы Церковь позволила использовать свой бренд для маркировки либеральных ценностей, которые лежат в основе нынешнего политического курса, её бы превознесли. Но именно это и было бы сервилизмом, огосударствлением, "иосифлянской болезнью". Существенна именно эта политизация конфликта. Церкви выдвинули не какой-нибудь, а именно политический ультиматум. От РПЦ хотели бы поддержки ценностей определённой части правящей элиты. Получается крайне забавная ситуация. От Церкви добиваются именно того, в чём её обвиняют: "Почему бы вам не принять наши ценности, не проявить сервильность, если мы и так всех убедим в вашем сервилизме""3Щипков А. Церковь перед угрозой секулярной реформации. [Электронный ресурс]. – URL: http://religare.ru/2_94875.html..

Достаточно бегло пролистать "Основы социальной концепции РПЦ", чтобы убедиться в фальсифицирующей направленности мифов о "неосергианстве", государственной церкви и православном госкапитализме. Но народ наш православный, задерганный работой и спасаемый многодетностью, читает порой невнимательно. Вот и пытается, не зная сути, примирять в душе непримиримое. Любовь к элитаристским установкам "общества тотальной конкуренции" – и слово Божье.

О том, что это невозможно, неоднократно говорили как богословы, так и светские публицисты. Например, художник Максим Кантор: "В будущее возьмут не всех" – это любимый слоган новаторов ХХ века. Христос, например, считал, что в жизнь вечную возьмут всех, но в этом пункте современная цивилизация склонна придерживаться реалистического взгляда на вещи: и в жизни сегодняшней приняты не все, и в будущее всех не возьмут, не резиновое. Первым, что изъяли из будущего, оказался христианский образ"4Кантор М. К. Перспективы авангарда // Перелом. Сборник статей о справедливости традиции. М., 2013. С. 80..

Теперь о "симфонии" и "сервилизме". Само утверждение, что совмещённый культ кесаря и патриарха есть чаемая "симфония", – столь же пафосно, сколь и неверно. До середины XVII века в стране существовала народная теократия. Она возникла после татарского нашествия и была создана усилиями всей русской нации. Произошло это, заметим, вопреки государственному вассалитету князей перед ханами. Скажем ещё точнее: в России в этот период развивалось социальное православие. Оно продвигалось энтузиазмом Иосифа Волоцкого и его последователей. И дожило до времён Аввакума и Ивана Неронова. Отголоски этой ситуации наблюдались и в начале ХХ века, вспомним хотя бы протоиерея Сергия Булгакова.

Конечно, государство временами стремится навязать Церкви то холопские комплексы, то кодекс коммунизма, то веберовский идеал. Но Церковь, как может, противостоит этому нажиму. Стараниями Нила Сорского, Иосифа Волоцкого, Феодосия Печерского, митрополита Филиппа, патриархов Тихона и Сергия. Период "государственного пленения Церкви", когда она утрачивала автономию, длился со времени Раскола (Реформы) и вплоть до окончания синодального периода в 1917 году. С обер-прокурором Синода вместо патриарха во главе Церкви. Тогда члены церкви и впрямь должны были совмещать Слово Божье со словом кесаря. Они ещё не знали, не догадывались, что этот период закончится навсегда.

Вначале Церковь была отторгнута большевистской властью от общества. Это означало гибель тысяч священников. Ситуация болезненная и страшная. Она была подретуширована после 1943 года, а репрессии частично прекращены при патриархе Сергии и до конца советского периода. Но, не убив Церковь до конца, власть в начале 90-х забыла про неё на десятилетие. За это время РПЦ выпрямилась и сформировала собственную социальную концепцию, не имеющую ничего общего с господствующим в официальных кругах социал-дарвинизмом, законами джунглей и обществом борьбы всех против всех.

Церковь фактически стоит на защите социального государства. Тем не менее сегодня, упоминая о социал-демократии в кругу политологов, бывает непросто объяснить, что речь вовсе не обязательно должна идти о Ленине и Сталине. В той же Германии, кстати, феномен социальной церкви, социального христианства воспринимается куда легче и привычнее.

Но ситуацию надо менять. Не выйдя за рамки порочной объяснительной модели, нельзя двигаться вперёд. Причём прекрасные условия для этого шага сложились именно сегодня. Со времён господства госатеизма Церковь впервые оказалась свободна. Насильно закрепощать её пока никто не пытается: у государства и так хватает "непрофильных активов" вроде "социалки", пенсионеров, фундаментальной науки и проч. А вот намерение вытолкнуть РПЦ из пространства общественных дискуссий прослеживается вполне отчётливо со стороны либеральной части политической элиты. Стандартный вопрос римской Фемиды "Кому выгодно?" читатель задаст себе сам. Мы лишь подчеркнём, что попытки эти явно запоздалые: православные в России уже оформились в мощную социальную группу, голос которой можно заглушить только возвратом к прямым репрессиям.

Повторим главное: Церковь в посткоммунистический период была и остаётся автономной. Именно поэтому она не имеет не малейших резонов поддерживать систему денежного феодализма, экономику "ссудного процента" и соответствующую ей мальтузианскую идеологию, которую навязывают креативные менеджеры.

Церковь сама по себе. Она принадлежит только Господу и истории. Поэтому попытки искусственно отделить социальное служение и милосердие от духа Святого Писания тщетны. Они лишь выдают попытки либеральных идеологов соблазнить православных верующих холодным сиянием неоязыческих культов. Напрасный труд. Искусственно создаваемое гламурное православие обречено. Сочувствие, солидарность, справедливость, взаимопомощь, любовь к униженным (на их языке – к "аутсайдерам" и "лохам") не просто сочетаются с церковностью. Они необходимы для истинного поклонения Христу в духе и истине.

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >