Щипков 390. «Поэт и власть»

Должен ли поэт помогать власти, или поэт должен обличать власть? Кроме этих двух крайностей, есть еще третий вариант, про который мы редко говорим. Это собственная миссия: поэт говорит, когда другие молчат, рискуя быть отверженным со всех сторон. Яркий пример поэта-проповедника – Владимир Высоцкий.

У Радищева (1783) и молодого Пушкина (1817) есть ода «Вольность». Название говорит само за себя. Здесь идеал – свобода, своеволие. У обоих упомянут «закон», царящий над всеми, включая царя. Но этот закон исходит «снизу». Это формула либеральной демократии.

Но мы помним оду Гавриила Державина «Властителям и судиям», написанная в 1780-м году. В ней тоже обличение, памфлет, но не ради идеи «вольности». Державин призывает не «закон» разума и толпы, но закон небесный, не республику, но теократию. Бог должен стать «царем земли».

Пушкин, который в 1817 году был еще либеральным вольнодумцем, уже в 1830-е гг. пересмотрел свои взгляды, и за год до смерти написал гениальное стихотворение «Клеветникам России».

Слова Евгения Евтушенко «поэт в России больше, чем поэт» действительно верны. Когда российские поэты помнят о том, что их задача – это миссия, а не просто критика власти, то тогда их творчество приобретает глубинное пророческое звучание.