Территория Церкви

"Новая интеллигенция" и модернизация России

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

В прессе и блогосфере активно обсуждается тема "новой интеллигенции". Пока ее существование лишь рабочая гипотеза. Тем не менее редакция "Московских новостей" уже поспешила составить списки так называемых новых интеллигентов. Туда попали очень разные люди: от добровольных помощников инвалидам до губернатора и праворосса Никиты Белых. Вопиющая несоразмерность кандидатур и стремление определить представителей "прослойки" простым назначающим жестом смешны, но закономерны.

Интеллигенция давно умерла как сословие: социальное расслоение не обошло ее стороной. Место интеллигенции занимают яппи и "креативные" менеджеры. И те и другие лишены коллективных моральных рефлексий, и уже поэтому никакой "новой интеллигенции" из них получиться не может.

Зачем в таком случае потребовалось навязывать им сомнительный титул и убеждать общество в подлинности такой коронации?

Часть первая. Стыдные тайны старой интеллигенции

Взглянем на прошлое интеллигентского сословия. Не случайно оно не дает покоя нынешним соцтехнологам, ищущим с фонарем и собаками новых интеллигентов. Ведь многие из этих энтузиастов сами родом из бывшей советской интеллигенции. Бывшая интеллигенция решила заняться собой? Похоже, что так. Или, говоря философским языком, перешла в режим самоописания. А значит, к традиционным вопросам интеллигента: "Что делать?", "Кто виноват?", "С кем вы, мастера культуры?" и "Куда мы катимся?" Пришло время добавить еще один, главный: "Что же такое интеллигенция?"

Мессианизм

Интеллигенция появилась в условиях бюрократического государства и сразу стала прослойкой так называемых лишних людей. Она не была готова служить самодержавной власти, но и идти на сближение с народом не хотела. Точнее, народники попытались повернуть в сторону народа, но 1905 год многих отрезвил.

В вечном выпадении интеллигенции из общества и состоит ее сущность. Это "нигилизм без веры", как было замечено авторами сборника "Вехи". Интеллигенция в основном варилась в соку собственных идей, а точнее, превратно понятых достижений европейских интеллектуалов. И торговалась с властью: "Власть, дай порулить, за это мы будем верно служить". И власть, и народ интеллигенция пыталась учить цивилизованному "житью", указывала, каким должно быть, по ее мнению, "современное общество" – тон разговора, абсолютно немыслимый для европейца. Интеллигенты не хотели быть управляемыми, но желали управлять сами. И не случайно у интеллигенции, наряду с общепринятыми, были свои любимые культурные ценности. Как заметил кто-то из историков, у советской интеллигенции была своя религия – Стругацкие, своя идеология – Сахаров. Любимые книжки – Бабель, Ильф и Петров, Рыбаков. Любимый театр – Таганка.

Невостребованный мессианизм интеллигенции еще больше отдалял ее и от власти, и от народа. Так продолжалось до 1917 года, когда интеллигенция наконец-то порулила, на короткое время сама став властью, пока ее не подвинул рабоче-крестьянский кадровый призыв. Но это интеллигенцию ничему не научило. Снова начались муки фальшивой оппозиционности. Вековая смесь преданности власти и мнимого фрондерства – явление предельно выморочное. Неудивительно, что их коллективная идентичность держалась не на социальной роли, а на системе мифов, самою интеллигенцией выдуманных.

Миф об оппозиционности

Торг с властью есть главная профессия интеллигенции. Она никогда не была оппозиционна по-настоящему, но хотела быть при власти и иметь преимущественное право наставлять общество. Например, за право быть критиками власти при власти боролись в советское время шестидесятники и получили свое. Власти в то время понадобились "оппозиционеры". В такие периоды все происходило в рамках консенсуса: интеллигенция всегда колебалась вместе с генеральной линией. Каждый такой "медовый месяц" с властью они называли "оттепелью", а его прекращение – "заморозками".

Дело в том, что без опоры на власть функция самопровозглашенного общественного наставника невозможна: никто не станет слушать. Именно поэтому интеллигенция втайне очень любит власть. Сия любовь является важным условием ее выживания. Это и есть главная тайна интеллигентского сословия.

Впрочем, иногда представители мессианства "проговариваются", как это сделал однажды Михаил Гершензон, заявивший после выхода сборника "Вехи": "Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, – бояться его мы должны пуще всех козней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной".

За эту фразу его заклевали, Гершензон вынужден был уйти из либерального "Вестника Европы". Но заклевали именно потому, что Гершензон случайно брякнул правду. Отношения в треугольнике "власть – интеллигенция – народ" полностью исчерпываются его формулой.

Миф о просветительстве

Интеллигенция чаще всего представляет себя сословием просветителей в дикой, отсталой азиатской стране. Говорили о просвещении народа, но фактически претендовали на роль нового дворянства. Особый статус – право "пасти народы", – по мнению вождей интеллигенции, должен был быть им обеспечен властью исключительно за их культурно-образовательный ценз. Чистейшее мессианство. Попутно заметим, что конечной целью введения ЕГЭ, платного среднего образования и сокращения вузов как раз и является выведение народа за рамки этого ценза.

Миф о свободе

Свобода не для всех, а только для себя – это уже не свобода, а привилегия. Именно так понимала свободу интеллигенция. "Права и свободы", а вернее, привилегии, которых они требовали от власти, были по сути аналогом законов о вольности дворянства.

Допустим, у меньшей части интеллигенции после 1991 года появилось право печататься и говорить с телеэкрана. А в чем свобода остальных, свобода большинства, которое не издают и не пускают на ТВ? Это интеллигенцию отнюдь (как говаривал Егор Гайдар) не волновало. Вот историческая аналогия, проясняющая дело.

Сюжет первый. После выхода указа о вольности дворянства крестьяне решили, что теперь должен быть указ о вольности крестьянства. Ходили слухи о том, что в южных губерниях уже дают вольную и дарят землею. Но время шло, указа все не было. Крестьяне стали бунтовать, примкнули к казацкому восстанию Пугачева. И заплатили за это кровью.

Сюжет второй. После негласного "указа о вольности интеллигенции" в перестройку народ решил, что будет и указ о вольности народа. Поверил в перестройку, поддержал новую власть – Ельцина и его команду, признал переворот 1991 года. Но на место ЦК пришла либеральная номенклатура, которая присвоила собственность КПСС и уничтожила индустрию. Протесты были подавлены войсками в 1993 году, а сами волнения объявлены "сговором коммунистов и нацистов". Интеллигенция в 1993-м шумно поддержала власть, написав знаменитое позорное "Письмо 42-х" (напомнить имена?) с пламенным призывом: "Господин президент, раздавите гадину!" Делиться свободой интеллигенция не захотела.

Вообще интеллигенция по своей природе предельно авторитарна. Называя себя "культурной прослойкой", "приличными" людьми, она любит вводить критерии пригодности: какие люди "рукопожатны", а какие нет. Не случайно большевики – интеллигенты в квадрате. Авторитаризм большевиков весь вышел из интеллигентской традиции. Из идеи о цивилизаторской деятельности в отсталой стране.

Миф о европеизме

Вторая тайна интеллигентского сословия, кроме пламенной любви к власти, состоит в следующем. Оно не является интеллектуальным классом и не состоит из людей европейской культуры. Союз "и" здесь не случаен: эти два качества по сути одно и то же. В Европе и Америке под "интеллигенцией" вообще не принято понимать сословие или класс. Там этим словом называют людей умственного труда. Другое дело – элита, интеллектуалы (как правило, "на службе ее величества"). А вот российская интеллигенция склонна считать себя элитой общества. Хотя не создавала собственных ценностей и не была интеллектуальным классом.

По большому счету со времен Петра Чаадаева интеллигенция занималась перетолковыванием европейской культуры, называя это западничеством. Либо развивала идеологию правящего режима, называя это патриотизмом. А если режим был либеральным, то обе функции совпадали, являя собой наиболее полную картину общественной деятельности интеллигенции: отсюда пошло расхожее выражение "либеральная жандармерия".

Собственно говоря, государство в России, взятое в пределе, в своей высшей точке, – это и есть "либерализм" для верхов и диктатура для низов. Соединить обе сущности в одну и объяснить, что это и есть "модернизация", – вот главная задача, которую власть может поставить сегодня перед интеллигенцией, если в очередной раз призовет ее на службу. Этого-то и добиваются писатели, которые гуляют по бульварам и величают себя "новой интеллигенцией". Не сословие, а сувенир какой-то!

Миф о диалоге с Церковью

Его практически никогда не было. Достаточно почитать, что говорили о религии члены Петербургских религиозных собраний. Даже консервативный Василий Розанов думал, как "соединить Эрос и Христа". А сегодня интеллигенция усиленно навязывает Церкви секулярную реформацию. Какой уж тут диалог? Интеллигенция всегда была крайне необразованна в вопросах религии как в начале XX века, так и в его конце. Статьи и фильмы об интеллигенции, спасшей православие от гибели в 70-е годы – очередной миф интеллигенции о самой себе.

Интеллигенция сегодня

В начале "нулевых" в Москве был открыт памятник интеллигенции. Выглядит он так: Пегас парит над абстрактной композицией из стальных шипов. Обычно памятники ставят либо посмертно, либо за особый статус при жизни. Настоящий памятник "самой себе" – это то, строительством чего российская интеллигенция занималась на протяжении всей своей истории. Сегодня в этом памятнике явлены оба качества российской интеллигенции. Во-первых, она потерпела историческое поражение и умерла. Во-вторых, комплекс избранности, мессианизм интеллигенции – и есть ее памятник себе самой.

Смерть интеллигенции закономерна. Она не выдержала экзамена ни на интеллектуальную пригодность, ни на нравственную зрелость, ни даже на верность самой себе.

В начале 90-х годов интеллигенция перестала быть единым вольнолюбивым сословием, которое в СССР слонялось "между НИИ и царством Свободы". В рыночных условиях произошло окончательное расслоение и размежевание интеллигенции. Большая ее часть, нестатусные интеллигенты, были названы новой властью бюджетниками, приравнены к люмпенам и превращены в отбросы общества. В подавляющем большинстве бывшая прослойка советских образованцев направилась по трем направлениям: в эмиграцию, в челноки и в запой. Порвалась цепь времен. Меньшая часть – статусная интеллигенция – пошла на службу к власти и начала прославлять новый порядок. Ни те, ни другие даже не задумались о свободе, о которой они так много рассуждали во время оно.

Так откуда же взяться новой интеллигенции сейчас, кто и для чего ее придумывает и создает?

Часть вторая. Создание новой интеллигенции

Как мы уже говорили выше, явление в мир новых интеллигентов провозгласили "Московские новости". Их отличие от большей части дорогих россиян, если верить газете, – это наличие гражданской сознательности и ответственности за судьбу страны. Названные добродетели, как выяснилось, и привели этих людей на "снежные" митинги, откуда они вышли уже "новыми интеллигентами". Как это получилось, никто не знает.

Вообще-то явление нового человека – знакомая тема для тех, кто родился и жил в СССР. Но советские идеологи склонны были объяснять этот процесс строго научно. А современные знатоки коллективных душ рождение нового сословия объяснили по всем правилам космогонического мифа: мол, все происходит из ничего. Кем же господа новые интеллигенты были раньше? А никем. Это люди, морально преобразившиеся на волне снежных протестов и передвижных майданов. Просто моральное начало в них раньше дремало. Но случилась Болотная, случился проспект Сахарова – и оно проснулось. Вот почему они могут теперь носить гордое звание интеллигента. Не поверите, но списки "ударников" морального преображения тут же составили и опубликовали. На сайте "МН" в разделе "Мы вас представляем" (вот прямо так, черным по белому) повесили два списка образцовых нью-интеллигентов. Кого только там нет. Рестораторы, владельцы прачечных, общественники...

К сожалению, торжественное открытие доски почета омрачилось небольшим затруднением. Уважаемое издание внезапно призналось, что оно, "как и вся страна", истово, но безуспешно пытается "дать определение новому социальному слою, который, как оказалось, появился за последние годы в России".

Для верности "МН" сослались на реплику героя, явно не своего романа, Владислава Суркова, который назвал этих новых людей "рассерженными горожанами". В тон Суркову колумнист "МН" Виктория Мусвик предложила именовать этих существ "невидимыми людьми". А еще, настаивает газета, они – "бандерлоги", "креативный класс", "взбунтовавшиеся хипстеры", "офисный планктон", "заевшиеся москвичи"...

Определений более чем достаточно. Самим своим количеством определения эти создают весьма насыщенную среду – "гул языка", как сказал бы философ и критик Ролан Барт. Гул этот подобен концентрированному соляному раствору: того и гляди выпадут кристаллики. Вот из этого гула, как водится, и родился миф. О новом гегемоне. Креативном и неведомом.

Слово "гегемон" употреблено здесь неслучайно. Дело в том, что "новая интеллигенция", если принять во внимание обстоятельства ее рождения, культурный уровень и социальные амбиции, похожа не столько на интеллигенцию старую, сколько на пролетариат. Во-первых, ближайшая задача "новых интеллигентов", как когда-то рабочего класса, – политически просветить и увлечь обывателя, привести его на митинг. Во-вторых, искусственность происхождения.

Когда-то красная власть наделала "гегемонов" из бывших крестьян, отлучив их от земли и согнав в города. Интеллигентам сегодня тем более неоткуда взяться. Ведь старая интеллигенция – "лишние люди", энтузиасты из "НИИ ЧАВО" сегодня уничтожены как класс и массово не воспроизводятся. Вся надежда на виртуальные технологии. На создание медийного образа.

Метод профессора Преображенского

Не зря Михаил Афанасьевич облек советский социальный эксперимент по получению Шариковых в медицинскую метафору. Что-то в этом роде затеяли, судя по всему, с нью-интеллигенцией. Но поскольку на дворе не военный коммунизм, а денежный феодализм, то и гегемон у нас соответствующий. В основном это тот самый офисный планктон. Сейчас на дворе "модернизация" (нано, твиттер, Большая Труба, пенсионеры капут). Нынешние соцтехнологи не озаботились даже такой малостью, как придумывание для новейшей офисной генерации моральных принципов. Они просто присвоили манагерам, а заодно хипстерам и прочей соцфауне титул "интеллигентов". А чтобы не слишком бросалось в глаза несоответствие, добавили эпитет: "новые". И точка.

Тут, правда, можно возразить: не все "новые интеллигенты" происходят из офисного планктона, не всех можно отнести к миддл-классу. Ведь, как справедливо замечают в "МН", "даже материальный статус этих людей очень разный – от полунищего аспиранта до крупного бизнесмена". С крупным бизнесменом дорогая редакция, может, и погорячилась. А в остальном все верно.

Фокус, однако, в том, что принадлежность к миддл-классу в России, в отличие от Европы, не вопрос достатка или статуса. Это вопрос нравов и идеологии. Взгляните на результаты опросов и удивитесь. Средним классом считают себя и миллионеры, и люди с месячным доходом в 45 000 рублей. Middle class по-русски – это убеждения (неолиберализм), вкусы (дешевый гламур) и вполне конкретная мифология (нет бога кроме прогресса).

Кто-то когда-то назвал нацизм идеологией лавочников. Сегодняшний социал-дарвинизм – это идеология менеджеров. Специалистов по подсчету чужих денег, чужих идей и чужих продуктов труда. А также тех – и они куда многочисленнее – кто хотел бы походить на них. Менеджеров по духу, а не по букве.

Тех, кто разделяет эту идеологию, во много раз больше, чем самого "офисного планктона". Недаром вся экономика услуг работает на этот стандарт. Пиар-агентства, дистрибьюторы, девелоперы, провайдеры, рестораторы, банкиры, мерчандайзеры, дизайнеры, юристы, эксперты и проч.

Большая часть прессы и ТВ, все заметные "контенты" обслуживают "манагеров". Еженедельники и "интеллектуальный глянец" – для манагера. Просто глянец и женские журналы, фитнес, спа – для супруги манагера. Подростковое чтиво, гаджеты, шоу-биз – для его детей. Плюс сериалы из жизни подобных особей, "стильные" кафе, магазины образа жизни. И – "умная беллетристика" в лице Б. Акунина и прочих. С вечным "интеллектуальным" сюсюканьем и ободряющим похлопыванием по плечу: молодец, читатель, не забыл основы школьной программы.

Вот такой наборчик. А ведь настоящий планктон – это менее 10 % населения страны. Но многие все равно едят-читают-смотрят все то же самое. Когда меньшинство талантливо прикидывается большинством, это и называется гегемонией. "Новая интеллигенция" идет тем же самым путем, точнее, ее ведут.

Манагер сказал – манагер сделал. К "офисным" пришили гипофиз – моральные императивы старой интеллигенции. Чтобы получить на выходе нечто облагороженное. Эксперимент только начался.

Александр Архангельский сетует: "Они не ощущают себя особым избранным сословием, которому история поручила давать всему моральные оценки... С одной стороны, им не присуще чувство народного избранничества, а с другой – они меряют исторический процесс моральным мерилом".

Ребятам для простоты объяснили, что мораль и нравственность – это когда у нас на выборах мухлюют, а они выходят на площадь и требуют прекратить безобразие, млея от своей гражданской сознательности. Это делает их лидерами общества, избранными людьми, уполномоченными давать всему моральные оценки. "Новая интеллигенция должна быть политически активной", – утверждает "МН".

Вроде все ясно. А вот поди ж ты. Приживаются императивы плоховато. Но постепенно опытный экземпляр, конечно, доведут до ума и отключат от аппаратов. А что дальше? А дальше – продолжение опыта. И... улучшение исходного материала.

Александр Архангельский уточняет: "Как ни удивительно, но впервые в русской истории зарабатывание денег и общественное служение перестали быть двумя вещами несовместными. Кем был раньше русский, да и советский интеллигент? Он не умел обращаться с деньгами, презирал тех, кто умел их зарабатывать. Старый интеллигент служил бескорыстно, то есть бесплатно. Сейчас все иначе. Новые интеллигенты очень часто оказываются в бизнесе". Это ключевая фраза. Вот теперь окончательно ясно, каким будет следующий "материал" для опытов. "Капитаны бизнеса" и сегодня присутствуют в списках нью-интеллигентов, вывешенных "МН".

Разумеется, это элементарная подмена, перевертыш. Ведь можно было начать с другого конца и сказать: бизнес у нас нынче пошел интеллигентный и морально ответственный. Готов строить детдома, давать на храмы, на социалку. Но за такие заявления в лучшем случае сразу засмеют. Всем известно, что делают с нашей социалкой юргенсы и кудрины и для чего в России благотворительность. Кстати, еще в начале "нулевых" писательница Татьяна Толстая на полном серьезе объявила конкурс на прозу, где бы героем был "бизнесмен с человеческим лицом". То есть с социальной ответственностью. И сборник рассказов с такими "лицами", кажется, опубликован. Почти одновременно с историями о добрых и справедливых милиционерах.

Создатели новой прослойки переворачивают проблему на 180 градусов, как шахматную доску. Какие такие олигархи? Нет, просто этот парень, ну этот, новый интеллигент... ответственный такой. Он вообще-то еще и бизнесом подрабатывает... Да кто бы сомневался.

Мораль новой интеллигенции

Без моральной риторики рождение нового гегемона не обошлось. От его провозвестников то и дело приходится слышать, что, мол, власть очень цинична, развращает общество. А задача неоинтеллигентов – внести в нашу жизнь старые, добрые, но хорошо забытые ценности. Смешно. Но смеяться нет сил.

Власть заинтересована в цинизме подданных. Так ими проще управлять. Но в обществе, где господствует самодержавие денег, цинизм пронизывает все сословия. Циничен бизнес – потому и намерен одеваться в шкуру интеллигенции. Цинична гуманитарная прослойка, сочиняющая новых интеллигентов и выдувающая из своей дудочки красивые социальные фантомы.

Общество, которое не чувствует себя нацией, обречено на цинизм. Рассуждения в духе академика Д. Лихачёва об экологии души и т. п. сегодня могут вызвать опять же только смех.

К счастью, у нас есть опыт 90-х. И обмануть нас снова будет не так просто. Сегодня никто не полезет за "Новым миром" в поисках поводов для размышлений и руководства к действию. И не станет слушать вождей "новой интеллигенции".

Сейчас эти вожди много говорят о политической ответственности. Мы помним, как они толкали власть к кровавой расправе в 93-м, навязывали стране номенклатурный передел собственности. Сегодня они научились ругать власть, будучи при власти. Определяя ее курс, устами министров требуя срочно уменьшить количество образованных людей в стране. Как точно заметил кто-то из левых лидеров, "совершенно очевидно, что те, кто выступал в качестве лидеров протеста, были в отношении к протесту такими же точно узурпаторами, как, с их точки зрения, власть была по отношению к обществу в целом. И даже может быть в большей степени, потому что поддержка власти в обществе все равно была выше, чем поддержка оппозиционных лидеров среди их же собственных сторонников". Именно так это и называется. Обыкновенный цинизм.

Но это все по части морали. А как обстоит дело с идеологией?

Идеология новой интеллигенции

Это вопрос куда более конкретный, а главное – насущный. Ведь, чтобы "рассерженный горожанин" легко вжился в предложенную роль, его надо просветить и политически образовать. Объяснить, что полезно и что вредно для общества, о котором ему, согласно его новому статусу, надлежит думать денно и нощно.

Как известно, официальной идеологией, вложенной в том числе и в уста "новых интеллигентов", у нас является теория модернизации. Мы более-менее знаем, что это такое. Это нанофильтры в дополнение к ржавой нефтяной трубе. Это амнистия капиталов. Это деградация науки, армии и индустрии. Это реформация православия плюс секвестр всего на свете – бесплатного образования и медицины, пенсионного возраста, родительских прав. Ну и регулярное хождение на митинги.

Если опыт доведут до конца, все эти "ценности" новому гегемону придется принять, а затем заставить принимать и нас. Поэтому следует сказать пару слов об их происхождении.

После развала СССР и упразднения истмата в статусе интеллектуально модных побывало множество общественных теорий. Теория тоталитаризма, конфликта цивилизаций, конца истории и проч. Не последнее место среди них занимает теория модернизации. Суть ее, если коротко, в следующем: развитые страны указывают менее развитым их путь. Менее развитые усваивают идеологию первых и проходят их стадии развития – в общем, модернизируются.

Возникла эта теория в 50–60-е годы и использовалась для контроля за бывшими колониями. Эти самые колонии, страны третьего мира, получили политическую свободу, но их нужно было вторично привязать к себе. Уже экономически. В период разрядки теория модернизации окончательно была признана несерьезной и пропагандистской. Работы независимых исследователей показали, что метрополии вовсе не нуждаются в новых конкурентах и потому, используя свое влияние и финансовые инструменты, напротив, консервируют и тормозят развитие стран-аутсайдеров. Но после краха СССР теорию модернизации вновь вытащили из чулана, чтобы применить к "новичкам" из бывшего Восточного блока. Вот и вся разгадка. Вот с чем мы имели дело раньше и имеем сейчас. Вот с чем нам предстоит иметь дело в будущем.

Именно "новой интеллигенции" поручено закатать эту капсулу в "толстый-толстый слой шоколада", состоящий из гуманитарных ценностей. И эти люди будут служить нам моральным камертоном и являть чудеса гражданственности.

А нам остается лишь наблюдать, удастся ли "новой интеллигенции" заставить Владимира Путина вновь взять ее на службу и бюджетный кошт? Думаю, что удастся...

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >