Религиозное измерение журналистики

Расчётливое полубезумие. Иван Охлобыстин

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

Enfant terrible современной церковной тусовки. Даже не столько церковной общины, сообщества, церковного организма, сколько – тусовки. Потому что всё время тусит. Это – понятная траектория проживания жизни для креативщиков и всех, кто стремится отнести себя к таковым. Соответственно, и окружение того, кто всё время тусит, должно быть тусовочным. И проблемы – такими, чтобы их можно было бы перетереть на тусовке...

Прекрасный комедийный актер. Однако чем дальше он отходит от момента принятия решения о запрещении в служении, тем больше он для всех – доктор Быков и тем меньше – отец Иоанн. Марлевая сатирическая маска-повязка все плотнее прилипает к лицу священника, который, на минуточку, священником быть так и не перестал (временный запрет в служении – это, как известно, не лишение сана).

Дитя постмодерна, Охлобыстин – это воплощение всех вычурных безумств и крайностей российской православной ойкумены на новейшей стадии её развития. Он несёт в себе черты всех известных околоцерковных субкультур – тут и риторика "батюшки на мотобайке и на рок-концерте", и поступь хоругвеносца, и цветистое политиканство, и неуёмный активизм. В каком-то смысле отец Иоанн Охлобыстин – это зеркало-калейдоскоп с постоянно меняющимися картинками. Зеркало, отражающее множественность наших собственных диагнозов.

Е.Ж.

Расчётливое безумие. Иван Охлобыстин

Богемного актёра и тусовщика Ивана Охлобыстина в 1998 году пригласили вести православную телепрограмму "Канон". Статус православного в сочетании с имиджем разгильдяя и матерщинника привлекал интерес зрителей. В 2001 году он был рукоположён в Ташкенте в священника и тут же вернулся в Москву, где его ждала уже общероссийская известность. Недостаток таланта компенсировался эпатажем и наличием сана. Случаи конвертации священного сана в политический капитал известны в современной истории Церкви. Но первенство в опыте столь удачной финансовой капитализации сана целиком принадлежит Ивану Охлобыстину. Он первый.

***

В

"Крокус Сити" под хороший фортепианный аккомпанемент миру была явлена новая политическая партия "Коалиция Небо". Её создатель Иван Охлобыстин, по его словам, готов некоторое время побыть лидером новоиспечённой партии, а затем станет её "неофициальным духовным наставником". Немного эзотерики в таком важном деле, конечно, не повредит.

Почему отец Иоанн, так пламенно выступавший несколько месяцев назад с трибуны "Лужников", только теперь решил получить официальную прописку на российском политическом поле, вроде бы, понятно. Политреформа, вызванная к жизни духом кикиморы, сняла препятствия для создания почти любой партии. О появлении в скором будущем религиозных политических организаций заговорили сразу все и обильно. И вот шоумен, актёр и отставной священник решил застолбить и свою делянку на этом поле.

Каково реальное будущее "Коалиции Небо", предсказать не берусь. Но гром оваций господину Охлобыстину на первых порах, думаю, обеспечен. Как общепризнанной "иконе" нового стиля – гламур-православия, или православия-лайт (как кому угодно). В этом крайне сомнительном качестве он давно уже собирает сладкую дань восторгов с ортодоксов, радикалов, патриотов, либералов. Он как луидор популярен и гуляет по рукам.

Другой вопрос, так ли уж свеж этот новый охлобыстинский замысел. Ведь многочисленные попытки оптимизировать церковность, приспособить её к какому-нибудь "полезному делу" мы наблюдали в последнее время неоднократно. Подобные намерения демонстрирует сегодня орден церковных интеллигентов. Популярным носителем и символом этой новейшей сакральности стал ароматно пахнущий гламурный московский священник Дмитрий Свердлов. С другой стороны, использовать православие в качестве арт-объекта на свой лад стремятся рубщики икон и плясуны на алтарях. Да, брутально. А что? Кощунство в контексте contemporary art – категорический императив. И вполне рукопожатно, выражаясь всё тем же выдержанным языком.

Отличие бывшего священника Охлобыстина от всех этих артистов постмодерна лишь в стилистике. Если либеральные политики спят и видят политический перформанс в майданном стиле в исполнении Церкви, то кредо отца Иоанна – православный национал-патриотический Империум.

Эта громокипящая теория родилась на свет не сегодня. В общих чертах дело обстояло так. О национал-патриотизме вдруг заговорили год назад. Заговорили хором, тема стала салонной. Как раз в этот момент православный шоумен вышел в народ с новенькой идеологией. Он стоял в "Лужниках" на вершине белой пирамиды, в плаще с белым подбоем, рассекал воздух лозунгами. Имперско-национал-патриотическими, как заверяли его вольные и невольные имиджмейкеры.

Стандарт православного национал-патриотизма в его доктрине был разжёван и положен в рот слушателю. Чтобы оценить качество этого продукта, приведём пару цитат из шумно разрекламированной охлобыстинской "Доктрины 77".

"Рано или поздно нас сотрут как нацию с лица земли. Это нормально! Это по плану. Об этом нас предупреждали святые. Наша задача – победить и исчезнуть! Потому что в мирной земной жизни нам нет места!"

Или:

"Не признав, что русского народа сейчас нет, и традиций толком никаких, кроме водочного ужора, нет, не найдём мы выхода. Не откроем принципа, по которому сможем протянуть руку единомышленнику".

Если послушать Охлобыстина, то о национальных особенностях следует говорить как о наборе вредных привычек ("водочный ужор"). А историческая судьба русских – это исключительно мессианство и роль прослойки между Европой и Азией ("чтобы не сомкнулись"). Ну, а православие, согласно "Доктрине", стоит понимать как набор скрепляющих общество символов, но не как идейную основу общества. Впрочем, православие в "Доктрине" занимает далеко не первое место. Империум – вот это действительно предмет культа Охлобыстина и его поклонников. Какой именно Империум, с какими ценностями – если не считать ритуального заклания русского народа ради какой-нибудь великой идеи, – об этом сказано более чем туманно. В самом деле, какая разница? Главное, чтобы сакральная суть била в глаза и кружила аудитории голову.

Все эти мемы навязчиво карикатурны. А их изложение отец Иоанн сопровождает тяжкими потугами на юродство. Он позволяет себе быть откровенным, словно говоря: "Смотрите. Парадокс. Я не гипнотизер, я – шут гороховый – предложил вам эстетическую концепцию, и вы, ну признайтесь, допустили возможность существования этой концепции. Это было на самых глубоких уровнях ваших чувственных реакций наравне с сексуальным, то есть в самой бездне".

Да уж, в самой бездне. Лучше не скажешь.

Больше всего максимы отца Иоанна напоминают один известный в народе культурный феномен, так называемый "перевод Гоблина". Гоблин, известный альтернативщик, искусно делает кустарную переозвучку популярных кинохитов и продаёт их по второму кругу – для потехи. Сюжетные ходы и визуальный ряд те же, отдельные слова – те же. А закадровый смысл изменён кардинально. Иногда с точностью до наоборот.

Очевидно, что такой патриотизм, какой заложили в проект "Империум" его продюсеры, очень удобен и безопасен. При внешнем вольномыслии, когда каждый тезис нарочито "гуляет" и "вихляется", есть в нём и чёткие установки вроде "без монархии народу не обойтись".

Возьмите вполне официальный проект "евразийской империи", проталкиваемый в одном пакете с либеральной "модернизацией". Потом сравните его с тезисами "Доктрины 77". Якобы национал-патриотическими. И найдите 10 отличий. При самом внимательном рассмотрении не найдете ни одного. У нас без Охлобыстина мало говорят об особой миссии страны? О необходимости новых жертв для очередных бюрократических проектов – неважно, модернизационных или державных? О "несходстве" с Европой, одинаково спасительном как для западника, так и для почвенника?

Очевидно и другое. Именно эта версия православного национал-патриотизма, по замыслу выпускающего лейбла "Охлобыстин и Ко", должна положить конец политическому пиратству.

Что это значит?

А то, что потенциально опасное направление мысли должно быть строго ограничено рамками канона. А канон, в частности, гласит: только инфернальное кривляние даёт идее право на жизнь. Только в таком "бонтонном" (читай: маргинальном) виде идея получает допуск... нет, даже не на политическую сцену, а лишь на театральные подмостки. Иначе – никак.

Почему? Вероятно, потому, что настоящее православие и производный от него гражданский патриотизм могут стать реальной силой. Задача Охлобыстина высмеять её и не допустить её развития.

Проект "православный актер Охолобыстин" предназначен, в общем-то, для людей критически мыслящих. Но критицизм этот – тоже канонический (читай: консенсусный). Вы считаете себя православным, но ненавидите официоз? Понимаю. Вы христианин, но любите смеховую культуру? И согласны с тем, что "в наше время нельзя быть пафосным и убийственно серьёзным"? Вам, батенька, сюда, к отцу Иоанну. Вот достойный образец современного священника, а равно актёра, политика и шоумена. Только такое православие допустимо в эпоху гламура и твиттеризации всей страны.

В общем, банальная оферта. Принято? ОК. А дальше, как правило, начинается представление. Ваню для порядка подёргают за фалды, осведомятся на всякий случай о том, кто такие русские и может ли империя ни с кем не воевать. Владимир Познер на Первом канале, помнится, зачем-то попросил продемонстрировать аудитории ножичек, который батюшка, как выяснилось, всё время носит в кармане. Ваня словно ждал этого момента и охотно показал то, что просили. Удовлетворив свое непраздное любопытство, Владимир Познер завершил эфир наставлением аудитории. Мол, таких, как Ваня, во власть не пущать. И Ваня тихо сошел с подиума. Как послушный ребёнок, которого отправляют спать.

После провозглашения "Доктрины 77" в жизни отца Иоанна наступил телефонный период. В линейке "Билайна" (да не сочтёт читатель это навязчивой рекламой) появился новый тариф под названием... "Доктрина 77".

Иван Охлобыстин занимает должность креативного директора компании "Евросеть". Президент "Евросети" Александр Малис тогда заявил, что неоднозначный имидж священника Охлобыстина никак не может повредить репутации компании. Кто бы сомневался. Всё, казалось, встало на свои места. Духовный сан успешно конвертировался в сценическую концепцию. Это понятно. А концепция – в телефонный актив. Ну что ж. И это не бином Ньютона. Амбиции художника наконец-то отлились в предельно конкретную форму. Маленький свечной заводик – не последняя вещь на этом свете. Охлобыстин, впрочем, настаивает на том, что его интересуют не деньги, а идеи. И что его доктрина не является попыткой выступить в качестве промоутера ведущей компании. Что тут сказать? Как говорится, гений – парадоксов друг.

Сегодня герой Империума вновь с головой ушёл в политические заботы. Созданная им "Коалиция Небо" нуждается в неустанной заботе. Ведь наш православный патриот вновь, уже в который раз пытается донести "свой взгляд на Предназначение русского человека и будущее России". Создать-то предстоит не что-нибудь, а "партию ледяной Логики Империума и пламенной Общей Мечты!". Дело нешуточное. И "вставляет", как говорится, не по-детски... Сопровождает рождение партии специальный тапёр – некто Лука Затравкин. Цена билета, если что, от 700 до 9900 рублей. Лёд и пламень сегодня недёшевы.

Главное, что всё это мы от отца Иоанна уже слышали, и не раз. То есть буквально все, по списку. О национальной гордости и "водочном угаре". Об особой миссии русского народа, ведомой лишь имяреку. О вовремя брошенном приходе. И, конечно, об Империуме – главной, по мнению Охлобыстина, народной святыне. Без Империума да без монарха и народ не народ. Знакомые истории. Что дальше? Все ходы сделаны, перекричать того, который осенью возвышался на пирамиде, вряд ли удастся. От дежавю никуда не денешься. Для скоморошьего жанра, в котором трудится Охлобыстин, повтор смерти подобен. Уж не конец ли это "творческого пути"?

Как знать. Но куда интереснее его начало.

Чтобы одним махом стать иконой нового стиля, Ване нужно было всего ничего – получить сан. Что, к слову, не так просто, если за спиной у тебя вместо семинарии – актёрское отделение. Но, как мы знаем из биографии нашего героя, реинкарнация прошла успешно. Вопросов к нововоздвигшемуся пастырю не было. Говорили: Господь управил.

Духовный сан и шутовская звёздность по отдельности не значили бы ровным счётом ничего. В совокупности же делали отца Иоанна неотразимым, являя миру нечто, с чем вяжется лишь одно определение – "человек-бренд". Потом, много позже, рассуждая о своем несостоявшемся президентстве, Иван скажет: "Я заставил телевидение работать на себя бесплатно".

Но, как известно, двум богам служить нельзя. И вот когда церковные приличия превратились в тяжкие вериги для актерско-политических экспериментов отца Иоанна, тот легко расстался с обузой. С саном, приходом, паствой, служением. Сняв облачение и завернувшись в белый плащ, он пошел пасти народы пафосными мессианскими сентенциями. Под самые выборы.

Конечно, добровольный отказ священника от служения – своего рода предательство. Такими вещами не разбрасываются. Ведь за право служить священники шли в застенок, а порой на смерть. Отставной отец Охлобыстин от права служить шёл в обратную сторону. К деньгам. И в связи с этим возникает много вопросов к тому незадачливому пастырю, из рук которого отец Иоанн некогда получил сан, и к тем создателям образов, кто много лет назад сотворил "православного" Ивана Охлобыстина, вытащив убогого матерщинника в ведущие православной программы "Канон".

До поры до времени у отца Иоанна получалось совмещать эпатаж и проповедь. В истории такой тип поведения давно получил своё название – "юродство". Вот только юроды и блаженные похабы ругались миру Христа ради, сохраняя истину слова Божьего незапятнанной. Шли на унижения, рисковали жизнью. Тут можно вспомнить, к примеру, знаменитого Николку Псковского, который, перебежав дорогу экипажу Ивана Грозного, бросил под колёса кусок сырого мяса. И на вопрос: "Что это значит?" отвечал: "Ивашка постом мяса не съест, а всё человечиной питается".

Но вполне очевидно, что в охлобыстинском блюде всё наоборот. Не смех укрывает хрупкую чистоту веры. Но атрибуты православности, вовремя подставленные слова из Писания прикрывают выморочный пафос громогласных вселенских идей. Медь звонкую, кимвал бряцающий. И выглядит охлобыстинская кривляющаяся проповедь жутковато. Словно глаголет с какого-то амвона косолапый Тартюф. Подлинного, светлого юродства тут нет ни грана. Есть нечто другое. Расчётливое безумие.

Под громовые раскаты лозунгов энергия нации уходит в песок. Может быть, как раз поэтому так любят лицезреть Охлобыстина? Как самого забавного фрика. Как ручную обезьянку. Любят зачастую люди совсем из других идейных сообществ, далёких от патриотических.

Хорошо, удачно, безопасно – когда национальное чувство и национальная вера надёжно похоронены в гламурной упаковке, в игривой жантильной беседе. Как и многое другое. Когда на устах у народного трибуна – всё, что только можно себе вообразить.

Как бы Церковь. Как бы патриотизм. Как бы русские. Как бы Россия.

Москва

25 апреля 2012 года