Религиозное измерение журналистики

Неудобное Рождество. Андрей Кураев

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

Ох уж эта миссия. Сколько копий сломлено за последние годы в спорах о её границах и возможностях. Сколько ошибок допущено, сколько перегибов. Аппетиты миссии, в интерпретации её отдельными ретивыми рыцарями Христовыми, возведшими самих себя в "рыцарское достоинство", порой достигают неимоверных масштабов. Так и хочется нажать на тормоза... вместо кондуктора, опьянённого собственными миссионерскими замыслами.

Думается, что мы дожили до времени, когда на смену количественному воцерковлению приходит качественное. И сегодня задача – уже не нагнать статистику, не дотянуть цифирь доли потенциально православных по отношению к общему числу населения страны до неких приятных взору показателей. Но – удержать в храме тех, кто пришел туда ненадолго и раздумывает над тем, остаться ли ему или уйти и жить, как жил. Задача, как видится, именно в том, чтобы помочь таким зашедшим стать полноценными членами церковной общины. Лежит ли к этому путь через перенос даты Рождества на 31 декабря? Через богослужение на русском, скамейки в храмах, упрощение условий поста, сокращение длительности Литургии?.. Если человек действительно пришел в храм искать Христа – есть ли ему дело до того, что в новогоднюю ночь он не может есть мяса, как его неверующий коллега? Если человек пришел в храм искать "комфортного Бога", должны ли все немедленно озаботиться тем, в каком месте подстилать солому?

Е.Ж.

Неудобное Рождество. Андрей Кураев

В начале 2012 года протодиакон Андрей Кураев предложил перенести Рождество Христово с 7 января на 31 декабря, чтобы совместить его с празднованием гражданского новолетия. Объяснил это как эдакое миссионерское ноу-хау. По его мнению, это будет способствовать миссионерским задачам, которые стоят перед Русской Православной Церковью, и одновременно снимет массу проблем, связанных с желанием "хорошо отметить" Новый год и ограничениями Рождественского поста, которые данному желанию препятствуют.

***

Н

а первый взгляд, в идее переноса празднования Рождества на Новый год нет ничего антицерковного, поскольку дата празднования Рождества условна и не раз переносилась. Однако живём мы в России, где существует своя собственная многовековая календарная традиция, которую наша Церковь героическими усилиями сохранила при советской власти.

Для того чтобы уничтожить народ, нужно сделать всего три вещи: уничтожить или реформировать веру, язык и календарь. Повторяя опыт Французской революции, большевики начали своё правление именно с уничтожения народной веры, русского языка и календаря, поскольку календарь является одной из скреп национального единства.

Одновременно с уничтожением православия большевики осуществили реформу русской орфографии: в 1918 году из алфавита исключили буквы (ять), (фита), І ("и десятеричное"); вместо них стали употребляться Е, Ф, И. Пропали Ъ (еры) в конце слов после твердых согласных. Казалось бы, ничего не изменилось. Какая разница, как писать слово: мир или мiр. Читатель и так всё поймёт правильно, а упрощение орфографии даёт возможность быстрее обучить людей грамоте. Однако язык слишком сложный инструмент, чтобы такое упрощение проходило бесследно. Язык мы не только слышим, но и видим графически. Латиница в польском или кириллица в молдавском калечат и кардинально меняют сознание носителя языка. В середине 70-х годов Александр Солженицын говорил о том, что русский язык стремительно сжимается, исчезают целые семантические поля. Мы можем наблюдать, как стремительно упрощается словарный запас, и в результате народ перестаёт ощущать себя как единое целое, перестаёт чувствовать связь с предками и культурой. Откалывается целый пласт культуры – наш современник не может прочесть в подлиннике не только "Повесть временных лет", но даже прижизненное издание Пушкина.

Реформа, которую провели большевики, перейдя на григорианский календарь, была не менее болезненной. "Порвалась цепь времён", разрушился традиционный уклад жизни человека, так как календарь теснейшим образом связан с годичным богослужебным кругом, с церковным опытом, с ритмом духовной и повседневной жизни народа. Взлом календаря – это взлом всего психологического уклада жизни православного человека. Это делалось сознательно и целенаправленно. А ведь была ещё и попытка отменить воскресный день и перевести нас сначала на пятидневку (1929-1931 гг.), а затем на шестидневку, которую отменили только летом 1940 года. Сюда же я бы отнес и насильственное введение ленинского "декретного" времени, к которому Дмитрий Медведев с детской беззаботностью самоуправно добавил ещё один час.

Моя прабабушка, вдова барнаульского священника, скончалась в возрасте 88-ти лет, и до самой смерти в 1968 году каждый день переводила в уме дату, пересчитывая новый стиль на старый. Поняв, что она находится не в 12-м сентября, а в 30-м августа, она успокаивалась, осеняла себя крестным знамением и поздравляла меня с именинами. Это не была блажь пожилого человека, она до смерти жила в своём времени, во времени своей Церкви, не предала его и не уступила коммунистам. В 20-е годы прошлого столетия именно протесты верующих сделали возможным для патриарха Тихона отказаться от перехода на новый стиль, который он вынужден был на короткое время принять под давлением властей. Русская Церковь осталась верна своему календарю в эпоху гонений, и именно она сохранила его, упорно печатая календари с двойными датами. Церковный календарь принадлежит области Предания, вмешательство в которое может спровоцировать непредсказуемые последствия.

Бесконечный стёб отца Андрея изрядно поднадоел. Провокативная "жириновщина" неуместна в Церкви. Эти методы "вброса" и "обкатки" экстравагантных идей здесь не работают. А если это не стёб, а серьёзное предложение реформировать церковный календарь, то выглядит эта революционная новация, мягко говоря, безответственно. Как-то Кураев в одной из своих статей подметил, что миссионерство – очень опасное служение: слишком часто приходится общаться с нецерковной аудиторией, и проповедник рискует перенять идеи, не совместимые с традицией Церкви. Похоже, что на этот раз отец протодьякон сам угодил в эту ловушку.

Москва

13 января 2012 года