До и после политики

Химеры коллективной вины

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

Один из главных мифов, связанных с войной, – понятие "коллективной вины". По мнению пропагандистов этого мифа, здесь всё давно решено. Немецкое общество якобы покаялось в деяниях гитлеровского режима. Хотя мы помним, что в своё время признание в Германии 8 мая "днём освобождения" и попытка сделать этот день нерабочим вызвали резко негативную реакцию немцев. Замечу попутно, что лично знаю некоторых русских немцев, которые ежегодно демонстративно выходят на работу 9 мая.

Но отсутствие консенсуса сегодня налицо. Отсюда и продолжение "спора историков", который формально закончился в 1987 году, но на деле продолжается. Так, одна из сторон (последователи профессора Эрнста Нольте) уверены, что гитлеризм стал реакцией на "азиатские преступления советского режима". Какое уж тут коллективное покаяние.

На тему "коллективной вины" на Западе и в России написано немало работ. Но многие из них ограничены рамками 1945-1990 годов. Неужели за четверть века не набралось интересного материала?

А дело в том, что в начале 1990-х в продолжающемся споре историков произошёл перелом. Стала побеждать идея "нормализации истории", то есть полный отказ от концепции исторической вины.

Несколько лет назад в среде левых публицистов появился любопытный материал – "Ошибка Штирлица". Это отчёт о конференции Фонда Фридриха Наумана. Там выяснилось много интересного. По свидетельству одного из участников, историка Норберта Фрая, большинство западных немцев и в 1950-е годы считали, что "национал-социализм был хорошей идеей, которая только плохо реализовалась". А вот руководитель Московского бюро Фонда Фридриха Наумана Фальк Бомсдорф в порыве откровенности признал, что среди немецкой молодежи преобладает "патриотический, а отчасти и националистический подход", и он, Бомсдорф, не знает, как к этому относиться.

Разве это похоже на признание "коллективной вины"?

Проблема в том, что широкой публике у нас и на Западе не положено знать то, о чём говорят историки и политики во время встреч "без галстуков". Поэтому российский читатель полагает, что в цивилизованном мире господствует толерантность. Однако, это далеко не так.

Ещё примеров?

Сын моих знакомых, проживающих в Германии, принёс из школы новость: на уроке истории ребятишкам рассказали, что Дрезден с его культурными сокровищами разбомбила... советская авиация. Мама и папа объяснили малышу, что авиация была англо-американская, но в школе об этом лучше не говорить: неправильно поймут. Это к вопросу о свободе мнений и исторических фальсификациях, по поводу которых так много шума.

Не возьмусь оценивать труд авторов "единого учебника", но, полагаю, им не пришло бы в голову утверждать, что блокада Ленинграда осуществлялась силами англо-американского десанта.

Отсюда и вопрос: почему в политическом обиходе сохранилось понятие "коллективной вины" – явный политический фантом?

"Коллективная вина" удобна, потому что размыта и безразмерна. Она не требует знания фактов и выводов на будущее. Ей нужны лишь горящие жертвенники – как в языческом обществе, где не знали морального смысла греха, но боялись прогневить богов.

Коллективную вину можно сделать настолько коллективной, что в числе виноватых окажутся жертвы. Не это ли – главная цель? Он украл или у него украли, какая разница. Раз влип в историю, значит, нехороший человек.

Заявления, путающие агрессора и жертву, мы слышим часто. Нам говорят, что русские жертвами не были, поскольку сами намеревались напасть на Третий рейх, но не успели. А Гитлер будто бы нанёс превентивный удар. При этом забывают добавить, что план "Барбаросса" был разработан немцами сразу после разгрома Франции и в декабре 1940 года Гитлер его утвердил.

К тому же план превентивного удара присутствует в сейфах и штабных играх всех генералитетов мира, но генералы предполагают, а политики располагают...

Мы слышим, что "два тоталитарных режима были обречены на мировую войну". Значит, оба и виноваты. В этом случае предмет разговора превращается в чистую метафизику. Вместо вины конкретной возникает подобие фатальной вины из античных трагедий. Мол, оба прогневили богов демократии – обоим и отвечать, чего уж там.

В этом случае можно не стесняясь говорить об "азиатских преступлениях", фантазировать на тему бомбёжек Дрездена и навязывать русским чувство "коллективной вины".

Мифология "коллективной вины" – это опасный симптом. Он свидетельствует о моральной деградации общества. Христианское моральное сознание предполагает, что человек точно знает, когда и в чём он переступил грань. Обратный случай – это уже не сознание вины, а комплекс вины. "Меня ругают, значит, я в чём-то виноват". Или, как говорят нерадивые сержанты, "я каждого из вас могу посадить на гауптвахту, и каждый будет знать за что". Так выглядит чистейший аморализм.

Ещё французский психолог Пиаже писал, что формировать "комплекс вины" крайне опасно, так как он ведёт к инфантильному сознанию, и индивидуум останавливается в развитии. Этот закон применим и к психологии нации.

Сегодня существует ответственность за отрицание Холокоста. 27 миллионов россиян – внушительная цифра. Нам следовало бы ввести ответственность за отрицание геноцида русского населения в годы войны. Что это был именно геноцид, специалисты докажут, взяв факты преступлений, военные инструкции, "Унтерменш" и "Майн кампф".

Такое решение было бы знаком уважения к защитникам родины.

Но заметим: коллективной вины в отношении наших бывших противников этот шаг не предполагает. Виноват правящий класс, принявший нацистскую идеологию, чтобы оправдать свои колониальные захваты на Востоке.

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >