До и после политики

Барды

Александр Щипков

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >

У меня с бардами сложно. Трёх основоположников я не беру. Это отдельный разговор. А все остальные, которых я слушал в возрасте от 15 до 40, были мимолётны для меня, даже если бывали очень хороши. Я увлекался кем-нибудь из них, но меня хватало ненадолго. Например, Борис Алмазов (кстати, друг Путина в юности), или замечательный и, увы, покойный Гена Галкин. Я общался с ними, выпивал. Потом уставал и отходил.

Мне даже Никитины, Визбор, Дольский когда-то нравились. Сейчас слышать их невозможно.

Щербаков, Шаов, Иваси – я это называл "философия на трёх аккордах". Они слегка трогают верхнюю плёночку мозга, а людям кажется, что это глубины океана. Выдающийся образец посредственности, претендующей на мысль, – Макаревич.

Бардовская песня не может копать глубоко-глубоко. Она ограничена рамками своей КСПэшной культуры. Но у неё есть значительные эмоциональные возможности. И если она не мудрствует, а говорит эмоциями, то тут могут быть сильные вещи. Именно за это я ценил Алмазова и Галкина. Роман Матюшин – то же самое – мысль проста, но чувства глубоки. Но и тут нельзя обманываться – это эмоциональный пласт, ни в коем случае не духовный.

Да собственно и основоположники (все трое) стали великими за счёт того, что серьёзно осваивали свой эмоциональный пласт. Романтический – Окуджава, трагический – Галич и... многогранный, я бы сказал, мужской пласт – Высоцкий. Он культивировал мощнейшее мужское начало, которое реально было сильнее его психических возможностей. От этого он и умер. Но это три мощных таланта. Три исключения.

А вообще у бардовской культуры, на мой взгляд, есть возрастной ценз – минус пятьдесят. Умилиться, услышав очаровательного Хвостенко, я ещё могу, но погрузиться туда всерьёз уже нет.

< предыдущая часть
 | 
оглавление
 | 
следующая часть >